Обзор книги «„Мастер и Маргарита“: гимн демонизму? Либо Евангелие беззаветной веры»: кто рассказывает историю Пилата

Роман Булгакова читали почти все, и вынесли почти все одно: обаятельный Воланд, великая любовь, «рукописи не горят». Работа ВП СССР — 400 страниц комментария — начинается с наблюдения: историю про Пилата рассказывает кто угодно, только не автор. У этого пересказа в книге своё имя — «Евангелие от Воланда», и почти всё, что выдают за богословие Булгакова, вычитано именно оттуда. Разбор ведёт Внутренний Предиктор СССР в книге «„Мастер и Маргарита“: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры».

Содержание обзора:

Три пересказа одной истории — и ни одного авторского

Ершалаимские главы попадают к читателю тремя порциями, каждый раз через посредника:

события 14 нисана излагает Воланд у Патриарших прудов (глава 2) — это и есть «Евангелие от Воланда»;
та же история снится Ивану Бездомному в клинике (глава 16);
третьей появляется рукопись мастера, восстановленная Воландом из сожжённого (глава 25).

Ни один из троих не спорит с двумя другими — расхождений нет, потому «Евангелие от Воланда» и принимают за прямую речь писателя. Есть и четвёртый голос: анонимный рассказчик, которому дано заглядывать в чужие сны; своего отношения к ершалаимской истории он не высказывает ни разу.

Отсюда деление, на котором держится разбор: Воланд, мастер, Маргарита и Бездомный — персонажи первичные, а Пилат, Иешуа, Левий Матвей и Каифа вторичны: они существуют только в пересказах первых. Спрашивать, что думал Булгаков об Иешуа, рано, пока не решено, чьими глазами мы его видим. Отсюда и главный тезис: «Евангелие от Михаила» — весь роман целиком, а «роман в романе» не тайное послание, а часть конструкции.

Патриаршие запруды: с чего начат разбор

Начинается разбор не с богословия, а с географии. Вторая глава книги названа «Патриаршие запруды», и это не описка: запруда обращает проточную воду в стоячую. Вода в иносказаниях — знание и несущая его культура, а выбор места авторы считают сознательным: в Москве есть и Чистые пруды. Всё, что проистекало из «родника воды живой» (Иоанн, 4:10–15), к началу романа обращено в пруд — и на его берегу звучит «Евангелие от Воланда».

Тут же разведены два атеизма — различение сквозное для всей работы. Берлиоз и Бездомный несут атеизм материалистический: Бога нет. Но Иван, натерпевшись страху, идёт оборонять Москву от нечистой силы с ворованной бумажной иконкой и венчальной свечкой — то есть переходит к атеизму идеалистическому, который бытие Божие провозглашает, а вероучение проповедует ложное. Итог обеих оборон один: клиника.

Почему в оригинале «мастер» со строчной буквы

Мелочь, с которой начинается метод авторов: в романе слово «мастер» напечатано со строчной буквы. Не «Мастер» — титул, а «мастер» — ремесленник. ВП СССР опираются на минское издание 1988 года и оговаривают: большинство публикаций о романе строчную букву поправляют, выдавая своё отношение к герою.

Дальше оптика работает системно. Мастер ушёл из науки в сочинительство, сжёг рукопись, принял покой из рук того, кто этот покой ему и устроил, — подвигом роман ничего из этого не зовёт. Формулировка авторов резче: «безвольный, бегущий от проблем реальной жизни „интеллектуал“», паразит, а не творец от щедрот души. Довод не оценочный, а сюжетный: роман про Пилата появился потому, что мастер выиграл в лотерею сто тысяч рублей, — не будь выигрыша, не было бы и романа. А лотерея из азартных игр, то есть удел Сатаны: он выигрыш и подстроил. Тем же приёмом ВП СССР разбирают и «Руслана и Людмилу» Пушкина.

Трусость Пилата, ласточка и счёт к мастеру

Тезис о трусости роман повторяет многократно, а в ночном сне Пилата — дважды подряд, со второго раза с усилением: «Нет, философ, я тебе возражаю: это самый страшный порок». События разворачивает страх: прокуратор утверждает приговор не потому, что хочет казни, — он боится доноса на себя самого римскому императору Тиберию.

Сильнейшее место разбора — сцена с ласточкой. Птица влетает в колоннаду, и «в течение её полёта в светлой теперь голове прокуратора сложилась формула»: состава преступления нет, приговор Малого Синедриона не утверждать, Иешуа удалить в Кесарию Стратонову. Остаётся продиктовать. Ласточка вылетает — и секретарь подаёт «другой кусок пергамента» с обвинением в оскорблении величества. С этой минуты Пилат уже не думает: он видит, как вокруг стоящего в тени арестанта «столбом загорелась пыль», но, охваченный трусостью, не придаёт этому «сверхъестественному» явлению никакого значения; и хотя Бог исцелил его от головных болей, никаких выводов прокуратор из этого не делает.

На московской линии счёт другой. У Пилата выбор между карьерой и правдой был: в ночном сне он сам спрашивает, погубит ли прокуратор Иудеи карьеру из-за человека, совершившего преступление против кесаря, — и сам отвечает: «Разумеется, погубит… согласен погубить». Мастер, замечают авторы, деклараций по вопросу «что есть истина?» не делает вовсе, а право уклоняться от ответа его среда — абстрактно-гуманистическая интеллигенция — признаёт за собой по умолчанию.

Иешуа, казнь и молчание «Евангелия от Воланда»

Отождествление Иешуа с Иисусом для авторов исходная точка: спорят они с прочтением, которое видит в нём «глумливую карикатуру на Христа». Ответ — цитаты допроса, который «Евангелие от Воланда» передаёт подробно. На предложение поклясться жизнью, что «висит на волоске»: «Не думаешь ли ты, что ты её подвесил, игемон?.. перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил». О богах: «Бог один, в Него я верю». О царстве истины: «Настанет, игемон». Это исповедание единобожия, а не философия гуманиста.

Дальше — самый спорный вывод работы: казни не было. «Евангелие от Воланда» обходит молчанием молитву в Гефсиманском саду — как обошёл её и автор канонического Евангелия от Иоанна. Но дважды в романе сказано прямо. Глава 26, сон Пилата: «сегодняшняя казнь оказалась чистейшим недоразумением… Казни не было! Не было». Последние страницы, сон Ивана Понырёва: «ведь её не было! молю тебя, скажи, не было?» — «Ну, конечно, не было… Клянусь». Оба идут по лунной дороге, и сны эти авторы читают как вещие: полумесяц Константинополя стал символом ислама, а Коран говорит прямо — «они не убили его и не распяли, но это только представилось им… нет, Бог вознёс его к Себе» (сура 4:156, 157).

«Сожги ты Бога ради свой пергамент»

Целая глава книги выросла из одной реплики допроса, которую доносит то же «Евангелие от Воланда». Иешуа говорит о единственном своём ученике: «ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет… Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты Бога ради свой пергамент!» Новый Завет, напоминают авторы, открывается Евангелием от Матфея, а булгаковский Левий Матвей, как и евангелист, был сборщиком податей. Рядом — свидетельство епископа гиерапольского Папия (умер около 165 г.): при жизни Иисуса за ним записывал лишь апостол Матфей, а записи эти «переводил кто как мог». В ранней редакции романа Иешуа называет и срок путаницы: «две тысячи, пока люди разберутся в том, насколько напутали, записывая за мной». Вывод авторов: в художественной форме высказано мнение о недостоверности канонического Нового Завета.

Эхнатон: откуда взялся вопрос о подмене

Откуда здесь вообще богословский вопрос? Авторы отступают в древний Египет. Четырнадцатилетний мальчик, взойдя на престол под именем Аменхотеп IV, объявляет прежних «богов» выдумкой, принимает имя Эхнатон и строит культуру на мировоззрении Жизни, а не посмертного бытия. Удар был так силён, что на время фараон достиг успеха. Потом противники оправились: Эхнатона отравили медленно действующими ядами, упоминания о нём выскоблили с папирусов, изваяний и росписей — и забыт он был на тысячи лет, пока археологи не установили, что был фараон-единобожник, отказавшийся вести войны.

Вывод и есть рамка книги: подавлять проповедь единобожия после этого не стали — её взяли на себя, придав направленность, отвечающую интересам «не проявленных» хозяев цивилизации. В эту рамку помещена доктрина «Второзакония-Исаии»: одним предписано давать в долг под процент, другим — брать и терпеть. С ней, по мнению авторов, роман и спорит.

Почему авторы отвечают «Евангелие беззаветной веры»

Ответ на вопрос из заглавия дан прямо: не гимн демонизму. «Евангелие от Воланда» — речь персонажа, а написанное Булгаковым в целом авторы называют богословием Русской цивилизации в иносказательной форме: вера по совести напрямую, без посредников и без «завета» как договора с условиями. Оговариваются они честно: неважно, насколько сам писатель понимал всё, что написал; важно, что он, преодолевая в себе библейскую культуру, искал Правду-Истину. Спорят авторы на материале оппонентов: в Приложении 3 приведено начало статьи М. М. Дунаева — образца воцерковленной критики романа, а в Приложении 2 — статья Л. Н. Толстого о бедственном положении христианских народов.

Кому и зачем читать

«Своим» — знакомым с КОБ — это разбор того, как художественный текст работает вероучением у людей, не открывавших Библию, и как «Евангелие от Воланда» подменяет собою первоисточник. Тот же вопрос на материале кино разобран в работе «Дело было в Педженте» Внутреннего Предиктора СССР. Читателю со стороны книга возвращает роману объём, сведённый школьной программой к «великой любви», и даёт навык дороже выводов: смотреть, кто говорит, прежде чем соглашаться со сказанным.

Без романа под рукой читать трудно: комментарий идёт за текстом и держится на цитатах. Объём — 400 страниц, четырнадцать глав, послесловие и три приложения; первая редакция завершена 19 декабря 2000 года, вторая — 26–30 октября 2001-го, последние уточнения датированы 2004 годом. Состав и издание видны там, где представлена книга «„Мастер и Маргарита“: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры» ВП СССР.

Частые вопросы

Что такое «Евангелие от Воланда»?
Так авторы называют рассказ Воланда о событиях 14 нисана из второй главы — первый из трёх пересказов ершалаимской истории. Термин их собственный, у Булгакова его нет.

Это литературоведческий разбор?
Нет: разбор идёт по существу богословских утверждений романа, а не по приёмам и стилю.

Нужно ли перечитать роман перед чтением?
Желательно: комментарий следует за романом главу за главой и держится на цитатах.

Правда ли, что авторы отрицают распятие?
Да, это их прямой вывод: казни не было, было вознесение. «Евангелие от Воланда» о нём молчит, но два сна в самом романе говорят прямо, а подтверждение авторы берут в суре 4 Корана.

Совпадает ли книга с томом 18 Собрания работ?
Да, том 18 целиком составляет эта работа — если том стоит на полке, отдельное издание будет дублем.

Отзывов: 0 / Написать отзыв