Обзор книги «Иудин грех ХХ съезда»: как доклад Хрущёва стал оружием глобальной политики

Зимой 2006 года исполнилось ровно пятьдесят лет с того дня, когда 25 февраля 1956 года ХХ съезд КПСС заслушал секретный доклад Никиты Хрущёва, темой которого стал культ личности Сталина и его последствия. Полвека спора — и ни одна версия не победила: одни повторяют, что в этом суть коммунизма, другие — что Сталин сам дискредитировал идеалы. Исследование авторского коллектива Внутренний Предиктор СССР (ВП СССР) под названием «Иудин грех ХХ съезда | ВП СССР» ВП СССР, вышедшее в аналитической серии «О текущем моменте» (№ 2 (50) за 2006 год), подробно объясняет причины тупиковости этой дискуссии и вскрывает тех, кому выгодно такое затянувшееся противостояние.

Содержание обзора:

1. Почему юбилей ХХ съезда КПСС снова стал новостью
2. Что происходило на ХХ съезде КПСС 25 февраля 1956 года
3. Как книга учит отличать правду от лжи
4. О чём спорили в Кремле до доклада и что говорили в стране после
5. Кто на самом деле делает культ личности
6. Как доклад ушёл на Запад
7. Глобальная политика, «пауки в банке» и русское имя для эпохи
8. Кому и зачем читать эту книгу
9. Вопросы и ответы

Почему юбилей ХХ съезда КПСС снова стал новостью

Зимой 2006 года тема вернулась на экраны и полосы газет: сериал «В круге первом», следом «Московская сага», статья «Комсомольской правды» с письмом постоянного читателя, материалы «Известий», пресс-конференция Горбачёва о «реанимации культа». Автор видит в этом одну кампанию и спрашивает, зачем она понадобилась к юбилею, когда ХХ съезд КПСС снова оказался в центре внимания.

Фёдор Бурлацкий в 1997 году пугал читателя новым Сталиным «из задних рядов», а в феврале 2006-го почти дословно повторил тот текст, заменив финал на «ползучий сталинизм». Пределом мечтаний бывшего кремлёвского идеолога оказывается зависимый капитализм по образцу Бразилии или Аргентины; автор отвечает афоризмом Ключевского: тело народа слабеет — и первыми беспокойство охватывает паразитов. Вывод первой главы: общество не приняло предложенные трактовки и не получило целостной картины прошлого, а неопределённость в понимании истории ведёт к неопределённости целей развития.

Что происходило на ХХ съезде КПСС 25 февраля 1956 года

Реконструкцию событий того исторического заседания авторы книги проводят на основе подлинных архивных документов эпохи. Утром 25 февраля 1956 года делегатов собрали на закрытую встречу, где Хрущёв и выступил со своим докладом. ХХ съезд КПСС не открыл прений, ход заседания не стенографировали. В открытую печать пошло только итоговое постановление съезда, тогда как саму речь засекретили: в партийные комитеты её разослали с пометкой «не для печати» лишь для зачитывания на закрытых собраниях актива. Сверить услышанное с документами было нельзя, поэтому по стране пошли пересказы и сплетни.

Содержание доклада, который заслушал ХХ съезд КПСС, устроено на два слоя. Первый — правда: злоупотребления властью и беззаконие в органах НКВД, о которых люди знали и без доклада. Второй — заведомая ложь. Пример — Сталин якобы планировал операции по глобусу. Василевский сидел в зале как член ЦК, знал, что это выдумка, и промолчал, как и остальные военачальники. Отсюда жёсткая оценка книги: съезд прошёл проверку на холопство перед аппаратной верхушкой партии.

Как книга учит отличать правду от лжи

Чтобы читатель не запутался в обилии частных подробностей, авторский коллектив предлагает чёткий ориентир объективности любого исторического описания. Оно описывает процесс, а не коллекцию фактов; остаётся устойчивым при добавлении новых достоверных фактов; само разоблачает хотя бы часть вымыслов, выданных за факты. Доклад Хрущёва не выдерживает ни одной проверки: история в нём описана двумя фигурами — выдающийся вождь и безликая толпа. В такую схему не помещаются социальные группы и настоящие заговоры, поэтому она не соответствует реальной истории.

Для понимания того, что услышал ХХ съезд КПСС, важно различать: правда о докладе Хрущёва соседствует с неполной правдой, а ложь бывает не только прямой. Нередко факты излагаются лишь выборочно, с замалчиванием важного контекста, и именно на фундаменте подобной полуправды возведена весомая доля хрущёвского текста. «Лжи во спасение» автор не оправдывает: сказанное остаётся в культуре и через годы становится основанием для вредных решений.

О чём спорили на ХХ съезде КПСС и до доклада, и что говорили в стране после

Подлинные цели партийной верхушки раскрывают рабочие заметки В. Н. Малина: 1 февраля 1956 года он протоколировал дебаты членов Президиума ЦК. Собравшихся занимало, какие злоупотребления признать, на кого возложить ответственность и как удержать власть, не выглядя обманутыми перед народом. Молотов требовал сохранить за Сталиным имя великого руководителя; Каганович напоминал, что за плечами три десятилетия, в которые страну вёл Сталин; Хрущёв говорил, что Сталин был предан делу социализма, но действовал варварскими способами, и что партию он уничтожил.

Из этих реплик автор выводит: ХХ съезд КПСС не задал вопросов о том, какую именно партию уничтожил Сталин и могли ли две партии с разными целями существовать в одной организационной форме. Есть в книге и голос снизу: рабочий автозавода имени Молотова писал в журнал «Коммунист», что при Сталине первым был рабочий класс, а при новом руководстве — небольшой круг людей, уже успевших обосноваться в коммунизме. Из Ленинграда Панкратова сообщала о девяти лекциях за три дня и более чем восьмистах записках, почти в каждой — просьба объяснить всё в готовом виде.

Кто на самом деле делает культ личности

Отдельная линия книги — природа культа. Весьма показательно обращение Сталина в Детиздат, направленное в 1938 году по поводу книги «Рассказы о детстве Сталина»: в нём подчёркивалось, что рукопись изобилует грубыми фактическими неточностями и необоснованной лестью, а концепция «героев и толпы» принадлежит эсерам и чужда большевизму. Своё послание он подытожил советом предать тираж огню. Молотов вспоминал, как Сталин осадил и его самого: услышав славословие, спросил, неужели и он тянется вслед за всеми.

Вывод автора: культ делают не кумиры, а подхалимы. Веским опровержением мифа о вожде, одержимом самолюбованием, служит история издания его собрания сочинений. При жизни Сталина вышли тринадцать томов, доведённых до 1934 года; издание остановилось и после его смерти не возобновилось, а работы убрали из библиотек в спецхраны. Зато в середине шестидесятых Гуверовский институт в США издал на русском языке XIV, XV и XVI тома.

Как доклад ушёл на Запад

Читатели на Западе познакомились с содержанием речи на тридцать лет раньше советских граждан: 4 июня 1956 года текст обнародовала газета «Нью-Йорк Таймс», уже через двое суток эстафету подхватила парижская «Монд», тогда как в самом СССР открытая публикация состоялась только в 1989 году. Автор перебирает версии утечки — в одной из них брошюру с грифом вынес из здания ЦК ПОРП польский журналист и передал израильскому посольству, откуда она ушла в ЦРУ, — и показывает, что детали этих версий не выдерживают проверки здравым смыслом.

На вопрос западных журналистов о подлинности публикации Хрущёв ответил, что о таком документе ему ничего не известно, а спрашивать нужно у американской разведки. Автор читает это как признак организованной утечки. Далее рассматривается реакция мирового коммунистического движения: заявление Мао Цзэдуна и Энвера Ходжи 1964 года, сомнение Шарля де Голля в 1958-м и схожая оценка Тито тремя годами позже.

Глобальная политика, «пауки в банке» и русское имя для эпохи

Здесь разбор выходит за рамки конкретного события. ХХ съезд КПСС авторы трактуют как элемент глобальной политики — масштабной управленческой деятельности, чьи цели охватывают всю планету и жизнь человечества в целом. Смысл пятого раздела книги понятен уже из заглавия: авторы пишут, что доклад Хрущёва — операция прикрытия в фашистской глобальной политике. Разбираются три «разницы» — масонство, марксизм и большевизм, а также эзотеризм и экзотеризм.

Следующая глава описывает власть в СССР как сосуществование масонов, «идейных» марксистов, бюрократии и большевизма — «пауков в банке»; выход автор видит в дебюрократизации. Экономическая линия книги — ставка на постепенное удешевление товаров повседневного спроса, при которой особое снабжение начальства со временем стало бы ненужным, и отход преемников от этой ставки. Восьмая глава задаёт вопрос, какое имя по-русски дать времени, которое открыл ХХ съезд КПСС.

Кому и зачем читать эту книгу

Книга рассчитана на двух читателей. Тому, кто знает работы ВП СССР и разбирается в теории управления, важна связка глобальной политики с событием 1956 года: ХХ съезд КПСС становится точкой, после которой доклад перестаёт быть эпизодом партийной истории и становится операцией с долгими последствиями. Тому, кто спорит о Сталине и репрессиях, работа даёт критерий проверки любого текста о прошлом на объективность.

Тем, кто занимается управлением, она показывает, как решения одного зала задают общественный разговор на десятилетия. А кто ищет готовый приговор «хорошему» или «плохому» вождю, останется разочарован: работа устроена как разбор, а не как вердикт. Отдельной книгой этот труд был опубликован после выхода в регулярном аналитическом цикле: «Иудин грех ХХ съезда | ВП СССР» ВП СССР.

Вопросы и ответы

О чём эта книга?
О превращении хрущёвского доклада в инструмент глобальной политики в результате того, как ХХ съезд КПСС заслушал доклад и без малейших прений утвердил постановление по нему, а также о причинах, почему за полвека споры о тех событиях так и не сдвинулись с места.

Это историческое исследование?
Да, но опирающееся на строгую методологию: авторы формулируют собственный критерий исторической достоверности и через эту призму анализируют всё, что произошло после того, как ХХ съезд КПСС без обсуждения утвердил постановление по зачитанному докладу.

Кому она нужна?
Тем, кто интересуется историей СССР, читает КОБ и работы ВП СССР и хочет понимать механику управления обществом.

Нужно ли соглашаться с автором?
Нет. Книга даёт связную версию событий и материал для проверки: документы, отклики, публикации прессы.