Обзор книги «Как и для чего писания делаются „священными“?»: кто и когда редактировал канон

Книга «Как и для чего писания делаются „священными“?» Внутреннего Предиктора СССР (Санкт-Петербург, 2016) начинается с честного тупика: человек читает Библию подряд, соотносит прочитанное с жизнью — и упирается в вопросы без ответа. Дальше два пути: верить, потому что текст объявлен боговдохновенным, либо отделять боговдохновенное от позднейших вставок. Авторы выбирают второй путь и разбирают канон Библии не как данность, а как результат конкретных решений конкретных людей и конкретных соборов.

Содержание обзора:

Шесть вопросов, с которых начинается работа

Предисловие задаёт повестку: истинны ли послания апостола Павла; кто, когда и для чего признал Иисуса Христа богом; зачем латиняне придумали распятие; как христианство в латинской модификации внедрялось на Руси; для чего в Ветхом Завете появилась ростовщическая доктрина; какова роль римско-католической церкви и иудаизма.

Авторы делят список надвое: первые вопросы влияют на мировоззрение, последние — на глобальную финансово-экономическую систему. Все шесть в конечном счёте сходятся к одному: кто и когда выстроил канон Библии в его нынешнем виде — и что из этого следует для хозяйства, а не только для догматики.

Апостол Павел, Вульгата и труды «отцов церкви»

Первая глава — о посланиях Павла: четырнадцать текстов, которые в вероучении часто значат больше самих Евангелий и потому названы «Вторым Евангелием». Ньютон считал учение Павла искажённым католической церковью; Лев Толстой писал, что оно не только не есть учение Христа, но прямо ему противоположно; Ренан удивлялся, что до XVI века Павла почти не поминают — не строят церквей, не жгут свечей, — а с XVI века его имя раздаётся повсюду.

Дальше — выводы английского историка Эдвина Джонсона (1842–1901): тексты посланий созданы в середине XVI века, после книгопечатания, не одним человеком, а группой, а образ Павла выстроен под задачу. Авторы оговаривают: это выводы Джонсона без доказательной части — рабочая версия, которую проверяют на церковной хронологии.

По той же хронологии Джонсон разбирает и остальной канон Библии. Вульгату — перевод, который Тридентский собор объявит официальным текстом, — в окончательном виде опубликовали, по его выводам, только в 1589–1592 годах; Новый Завет собирался не разом — Деяния и Послания монахи сначала оформляли фрагментами, а затем сводили в общий текст. «Отцов церкви» — Тертуллиана, Евсевия Кесарийского, Иеронима, Оригена, Августина — книга считает не историческими лицами, а псевдонимами латинских монахов, чьи сочинения перевели на греческий, чтобы создать видимость раннего происхождения церкви в Греции. Тертуллиану приписывают первую формулировку догмата о Троице.

Экономика до катастрофы: культ Чёрной Мадонны

Прежде чем перейти к соборам, книга даёт экономическую подкладку: по данным бельгийского финансиста Бернара Лиетара («Душа денег»), расхожий образ Средневековья как эпохи войн и нищеты не подтверждается антропометрией. Саксонские женщины X–XI веков, судя по раскопкам английских захоронений, были в среднем выше современных, а мужчины лишь к 1988 году переросли предков из X–XII столетий — до XIV века уровень жизни рядового населения был выше, чем принято думать.

Перелом Лиетар связывает не с чумой, а с отказом от двойной денежной системы: наряду с обычными деньгами ходили местные, подверженные демереджу — платой за простой, заставлявшей деньги тратить, а не копить. Демередж исчез, скорость обращения упала, богатство сконцентрировалось у банкиров — обеднение началось за полвека до чумы 1347 года, а не наоборот. Религиозной стороной прежней системы автор называет культ Чёрной Мадонны: почитание без обожествления Христа, с богиней-матерью, которую В. А. Чудинов связывает со славянской Макошью. На этом фоне в начале XIV века нашлась группа, перехватившая финансовую систему, — дальше разворачивается история соборов, оставивших только один канон Библии и объявивших остальные версии вне закона.

Соборы как инструмент: Констанц и Тридент

Самая фактурная часть — разбор соборов. Дорога к ним шла через разгром ордена тамплиеров в 1307 году и авиньонское пленение пап (1309–1377), после которого институт папства выстраивали заново под задачу объединить раздробленную Европу. Констанцский собор (1414–1418) прекратил Великий западный раскол, дошедший до троепапства, и принял два документа о верховенстве собора над папой — папа их не подтвердил. Тридентский (1545–1563, восемнадцать лет заседаний) авторы называют собором, решившим задачи на триста лет вперёд.

Перечень его решений и есть ответ на заглавный вопрос книги:

закреплено верховенство пап;
Вульгата объявлена официальной Библией;
автором книг Ветхого и Нового Заветов указан Бог;
принят Указ о символе веры;
утверждён орден иезуитов;
принят указ об Индексе запрещённых книг;
толковать Писание вправе только церковь.

Именно этот набор процедур превращает сборник текстов в канон Библии — «священное писание», обязательное для исполнения.

Инквизиция и «ереси»: катары и ариане

Отдельные главы разбирают учения, объявленные ересями, — богомилов (катаров) и ариан: поняв, что в них отвергалось, увидишь и смысл того, что утверждалось взамен. Ариане не признавали обожествления Христа — к этому пункту книга вернётся в финале; здесь же выстраивается связь славянской веры с арианством, катарами и богомилами и разбирается вопрос о двоеверии на Руси.

Книга указывает на нестыковку хронологии: если христианство существовало почти полторы тысячи лет, почему массовая охота на «еретиков» и ведьм началась только в XV–XVI веках, во время Тридентского собора и после него? Из книги «Христианство и спорынья» авторы приводят наблюдение: ведьм жгли не только католики — в протестантских областях Германии костров хватало не меньше, а виднейшие деятели Реформации Лютер и Кальвин сами были фанатичными преследователями ведьм. Вывод книги — о разделении труда: католики боролись с «еретиками», протестанты — с «ведьмами и колдунами», а объектом в обоих случаях было славянское языческое население Европы.

«Теоретическое» обоснование инквизиторы находили в Ветхом Завете — в историях о потопе, о серном дожде на Содом и Гоморру, об избиении роптавших в пустыне; из Нового Завета чаще цитировали слова о ветвях, которые «собирают и бросают в огонь» (Ин. 15:6), обходя вопрос, почему сам Христос никого не сжигал. Книга подводит к тезису: спор шёл не о мелких обрядах, а о том, что войдёт в канон Библии.

Русь до крещения и «гибридная война»

Вторая линия — историческая. Энциклопедии — католическая, православная, советская — одинаково пишут, что до крещения Русь была дикой и неграмотной. Против выставлены свидетельства о развитом хозяйстве и городах — вплоть до описаний Карамзина по словарю Брокгауза и Ефрона.

Дальше — раздел «гибридная война» против Руси: шаги, которыми внедрялся тот же канон Библии, что незадолго до этого утвердил Тридентский собор, — от коллегиума для греческих юношей в Риме (1577) до кадровой политики Петра I: местоблюстителем патриаршего престола стал выученик польских иезуитских коллегий Стефан Яворский, Синод возглавил Феофан Прокопович с католическим образованием.

Раскол XVII века: кто на кого работал

Кульминация книги — глава «Каждый работает на того, кто понимает больше»: Алексей Михайлович хотел стать императором, Никон — «православным папой», у католиков была своя задача — расширить паству, у прочих свои цели. Каждый видел собственную функцию и не видел замысла целиком.

Книжная справа Никона, по версии авторов, была не тем, что объявил собор 1654 года, — «исправлением по древним русским и греческим рукописям». Справщики выверяли тексты по новым греческим книгам из иезуитских типографий Венеции и Парижа, а продвигали реформу осевшие в Москве киевские монахи, уже связанные с католической культурой. Отсюда и глубина раскола: правили не буквы, а сам образец. Наблюдение переносится на любую эпоху: где участники видят только свою роль, итог определяет тот, кто держит в голове схему целиком.

Кому и зачем читать

Интересующемуся историей христианства работа даёт компактную хронологию соборов, которыми канон Библии складывался шаг за шагом. Занимающемуся историей Руси — непривычный ракурс на крещение, раскол и петровские реформы как на единую линию. Знакомому с Концепцией общественной безопасности — короткое изложение темы «библейского проекта» без обычных шестисот страниц.

Финал неожиданный: епископ Игнатий Брянчанинов в 1862–1866 годах предлагал Российской церкви созвать собор и собрать предание — и остался без ответа. Авторы видят в этом намёк на возврат к христианству в исходном виде: без распятия, обожествления Христа и ростовщической доктрины. Книга «Как и для чего писания делаются „священными“?» Внутреннего Предиктора СССР — брошюра на 76 страниц формата А5.

Частые вопросы

Когда написана работа?
Завершена 8 июля 2016 года, издана в Санкт-Петербурге.

Это книга против религии?
Нет. Авторы разбирают не веру, а канон Библии и церковные процедуры, которые его формировали; в заключении они говорят о возвращении к христианству в его исходном, по их мысли, виде.

Что такое канон Библии в терминах этой книги?
Результат соборных решений, а не список, данный сразу: Тридентский собор в XVI веке зафиксировал канон Библии как обязательный, раскол XVII века распространил ту же версию на Руси.

Насколько выводы принадлежат авторам?
Большая часть построена на изложении чужих исследований — Ренана, Толстого, Джонсона, Лиетара; собственные выводы обозначены отдельно.

Как Библия стала священной книгой, если коротко?
Через серию соборных решений XV–XVI веков — от Констанцского до Тридентского, — утвердивших единый печатный текст, объявивших его боговдохновенным и запретивших мирянам его толковать.

Где посмотреть оглавление?
Смотрите по ссылке на книгу в начале статьи.

Отзывов: 0 / Написать отзыв