Обзор книги «Обмен мнениями»: два взгляда на казачество в истории России

В 1999 году газета «Знание — Власть!» объявила конкурс на тему «КОБ — очередной блеф или супероружие патриотов?». Хопёрские казаки, изучавшие Концепцию общественной безопасности с 1994 года, восприняли это как повод написать в саму общественную инициативу Внутренний Предиктор СССР — не с похвалой, а с письмом критических вопросов под названием «Об очевидном». Ответ ВП СССР на это письмо и составил книгу, изданную в 2000 году под названием «Обмен мнениями» и переизданную в 2024-м под названием «Казачество в истории России» — потому что больше половины текста занимает подробный разбор того, кем в действительности было казачество в русской истории. По сути, это своя история казачества — рассказанная не по учебнику, а по письмам и воспоминаниям участников событий.

Книга «Обмен мнениями Внутреннего Предиктора СССР» устроена как настоящий диалог: письмо казаков разбито на смысловые части, и после каждой идёт коллективный ответ ВП СССР. Разбор казачества — самая объёмная из этих частей: по сути, здесь книга-полемика прирастает ещё и как история казачества.

Оглавление

Два взгляда на казачество: народ или сословие

Прежде чем разбирать историю, авторы честно обозначают точку зрения: среди участников ВП СССР нет никого, кто относил бы себя к возрождающемуся казачеству, но нет и цели ни идеализировать его — как делает православно-монархическая печать, — ни демонизировать, как в марксистско-троцкистской традиции, ни иронизировать над ним, как в «демократической» журналистике. Дальше книга ставит главный вопрос, вокруг которого строится вся история казачества в этой книге: казачество — это отдельный «этнос» в духе теории пассионарности Льва Гумилёва, или одно из сословий российского общества? Авторы прямо не согласны с самой теорией пассионарности — эту позицию они отстаивали ещё в первой редакции «Мёртвой воды» 1991 года — и приводят аргумент: в отличие от настоящих народов, казачество никогда не было хозяйственно самодостаточным и никогда не было государствообразующим.

Почему в пример приводят генерала Краснова

Единственный известный авторам случай казачьего государственного строительства — попытка генерала Петра Краснова в годы Гражданской войны убедить вождей белого движения заключить мирное соглашение с Кремлём и добиться обособления земель Всевеликого войска Донского по примеру прибалтийских республик. Книга опирается на его собственные воспоминания «Всевеликое Войско Донское», опубликованные в сборнике «От первого лица» (Москва, «Патриот», 1990). Авторы не умалчивают и о дальнейшей судьбе генерала: в 1947 году Краснов был казнён по приговору советского суда, среди пунктов обвинения — сотрудничество с гитлеровцами в годы Великой Отечественной войны. Ни казацкая простонародная масса, ни казацкая «элита», по оценке книги, не поняли его инициативу вовремя — одни не проявили самостоятельной политической активности, другие мечтали о реванше в союзе с белым движением. Эпизод с Красновым книга ставит в самый центр — как момент, где история казачества могла пойти иначе.

Как беглые крестьяне стали казачьим сословием

История казачества, как её ведёт книга, начинается с XIV века, когда распадающаяся Золотая Орда соседствовала с усиливающимся Московским государством, а внутри самой Московии постепенно оформлялось крепостное право. Порубежье — земли на границе, где не было современных границ с контрольно-следовыми полосами и таможнями, — оказывалось вне юрисдикции и Москвы, и соседних ханств. Туда бежали те, кого тяготило усиливающееся крепостное право; со временем беглое крестьянское население количественно преобладало над коренным и определило культуру будущего казачества. Жизнь в порубежье без защиты какого-либо государства требовала довести до профессионализма сразу два дела — сельское хозяйство и военное дело, потому что желающих поживиться чужим имуществом (а порой и самими людьми) среди соседей хватало.

Порубежный промысел: между торговлей и набегом

Через земли порубежья пролегали пути международной торговли, и это дало местному населению ещё один промысел, который книга описывает без прикрас: рэкет в отношении торговых караванов — либо плати и получай охрану от «казаков-разбойников», либо иди на свой страх и риск. Если торговля хирела, казачество само наведывалось в гости к соседям: запорожцы регулярно ходили с набегами в Турцию, донцы и волжские казаки — в Персию, не щадя при этом и внутренние торговые пути самой Московии. Именно эта неразборчивость поставила Москву, Турцию и Персию перед одинаковым выбором — выжечь порубежную вольницу или договориться с ней о социальном статусе. Военно-технически выжечь «разбойничьи гнёзда» не смог никто, а вот договориться удалось только Москве — во многом благодаря общности происхождения и веры с беглецами, которой не было у её конкурентов за влияние в порубежье. Этот торг между разбоем и службой, по мысли книги, — момент, с которого начинается дальнейшая история казачества как такового.

1917 год: почему сословия раскалывались изнутри

Отдельный раздел книги посвящён тому, что произошло с прежними сословиями Российской империи, включая казачество, когда прежний политический порядок «задышал на ладан». Авторы формулируют общий принцип: сословия действуют более-менее слаженно в условиях политической стабильности, а когда порядок рушится, прежние сословия либо гибнут — иногда и физически, — либо становятся ростками новой общественной структуры. Все прежние сословия империи стали расслаиваться по вопросу об отношении к новой власти, и это расслоение происходило не по лозунгам, а по конкретному отношению власти к каждому сословию на практике. Книга отдельно подчёркивает разницу между Советской властью, которую снизу устанавливали трудящиеся, и её подобием, насаждавшимся сверху партийным аппаратом, — и связывает ухудшение качества революции 1917 года по сравнению с 1905–1907 годами с тем, что во второй раз стихийное самоопределение людей было подменено организованной волей профессиональных революционеров. Именно на этом переломе история казачества расходится на белую и красную ветви.

«Один в поле воин»: чем казак отличается от мужика-единоличника

В заключительной части книга формулирует итог не как приговор и не как похвалу казачеству, а как диагноз общей проблемы всего населения России. Большинство людей вне казачьей традиции живут по мерилу поговорки «один в поле не воин» — то есть психологически не способны к корпоративной защите общих интересов, каждый сам за себя. Казак же, по формулировке книги, «и один в поле воин» — этот принцип, по мнению авторов, лежит в основе всего казачьего уклада, будь то казак белый или казак, ставший красным. Но превосходство в способности к самоорганизации не делает казачество свободным от собственной корысти, личной или сословной. Итоговая мысль книги: Россия — это цивилизация, которая переосмысляет своё прошлое каждым новым поколением, и в судьбе казачества — как ушедшего, так и возрождающегося — наиболее ярко видны те же вопросы, что стоят и перед остальным населением страны, только менее заметные на общем фоне. В этом смысле история казачества — не отдельная тема, а увеличительное стекло для истории всей страны.

Кому и зачем читать эту книгу

Если вам интересна история казачества, но набили оскомину и парадные мифы о вольных степных рыцарях, и разоблачительные ярлыки карателей на службе царизма, — книга даёт третий вариант: разбор по источникам, включая прямые цитаты из мемуаров участников событий вроде генерала Краснова, без готовой моральной оценки в первом абзаце. Если вы уже читаете Концепцию общественной безопасности, вам будет интересен сам формат: не монолог, а ответ на конкретные, порой неудобные вопросы думающих сторонников концепции, — редкий случай, когда критика и ответ на неё опубликованы вместе, без купюр. А если вы прежде ничего не слышали о КОБ, письмо хопёрских казаков в начале книги — готовый список вопросов, которые стоит задать самому, прежде чем составить своё мнение.

Полное содержание книги «Обмен мнениями» Внутреннего Предиктора СССР и бесплатный pdf — на странице издания.

Часто задаваемые вопросы

Когда вышла книга «Обмен мнениями»?
Работа опубликована в 2000 году; в 2024 году «Книгодел» переиздал её под названием «Казачество в истории России», поскольку разбор истории казачества занимает больше половины текста.

Кто такие хопёрские казаки, написавшие письмо?
Сторонники Концепции общественной безопасности, изучавшие материалы ВП СССР с 1994 года; их письмо «Об очевидном» — не отрицание КОБ, а перечень критических вопросов и замечаний по конкретным темам.

Казачество — это отдельный народ или сословие России?
Книга отвергает трактовку казачества как отдельного «этноса» в духе теории пассионарности Льва Гумилёва и рассматривает его как сословие российского общества, никогда не бывшее хозяйственно самодостаточным или государствообразующим.

Кто такой генерал Краснов и почему о нём говорится в книге?
Пётр Краснов — единственный известный авторам пример попытки казачьего государственного строительства в годы Гражданской войны; в 1947 году был казнён по приговору советского суда за сотрудничество с гитлеровцами в годы Великой Отечественной войны.

Как образовалось казачество согласно книге?
Из беглых крестьян, уходивших от усиливающегося крепостного права в порубежные земли вне юрисдикции Москвы и соседних ханств, где выживание требовало профессионализма и в земледелии, и в военном деле.

Чем эта история казачества отличается от школьного учебника?
Книга не идеализирует и не демонизирует казачество, а показывает его как сословие, сложившееся из беглых крестьян и живущее промыслом на границе — рэкетом, набегами и торговлей одновременно, — а не как отдельный героический народ.

Отзывов: 0 / Написать отзыв