Обзор книги «Российское общество и гибель АПЛ „Курск“»: катастрофа как диагноз страны

Двенадцатого августа 2000 года в Баренцевом море погиб атомный подводный крейсер «Курск» проекта 949А, а вместе с ним — весь экипаж. Книга «Российское общество и гибель АПЛ „Курск" 12 августа 2000 года» — не хроника аварии и не пересказ следственных материалов. Это аналитический сборник Внутреннего Предиктора СССР, где сама трагедия взята как повод для разговора о том, в каком состоянии находилось общество, допустившее такую катастрофу и согласившееся не узнать её причин. Отсюда и необычный порядок: техника здесь вторична, а на первом плане — люди, власть, слово и умолчание.

Работа дана во второй редакции 2002 года, расширенной добавлениями 2003–2005 годов. Первый вариант писался по горячим следам осенью 2000-го, но после подъёма лодки и её осмотра в плавучем доке посёлка Росляково у авторов появилось куда больше фактуры — заявлений официальных лиц, дат, технических деталей вплоть до устройства подлодки в приложении. Ниже разберём книгу по существу: и для тех, кто уже знаком с Концепцией общественной безопасности, и для тех, кто открывает этот тяжёлый текст впервые и хочет понять, о чём он и стоит ли читать.

Содержание обзора:

О чём эта книга и почему это не хроника аварии

Это книга о достоверности: как отличить то, что произошло на самом деле, от того, что нам предъявили вместо правды. Российское общество и гибель АПЛ «Курск» здесь связаны в одну тему намеренно — авторов интересует не столько устройство лодки, сколько устройство общества, которое пережило трагедию и почти сразу согласилось перевести её в разряд «закрытых» тем. Разбор начинается с фактуры первых дней и с показательной детали: в первом же официальном сообщении лодка «легла на грунт», хотя для специалиста это выражение означает тяжелейшую аварию, а не штатное действие. Подмена смысла, замечают авторы, была заложена уже в первую сводку.

Поэтому книгу честнее читать не как расследование, а как урок разбора события. Она показывает, что к трагедии можно относиться не только эмоционально, но и исследовательски: держать в голове сразу несколько объяснений, проверять каждое на фактах и не путать сочувствие погибшим с доверием к тем, кто эти факты комментирует. Полный текст и выходные данные издания есть на странице этой работы на сайте; та же книга входит и в шестнадцатый том собрания — его подробный обзор с разбором обеих работ тома мы делали отдельно.

«Все мы на подводной лодке Земля»: катастрофа как диагноз общества

Первая глава называется «Все мы действительно на „подводной лодке" Земля» — и в этом названии весь замысел книги. Мысль неуютная: гибель экипажа в мирное время — не только вина конкретных адмиралов, но и следствие того, как устроено общество, которое такую катастрофу допускает, а потом соглашается не выяснять, отчего она случилась. Гибель «Курска» рассматривается как диагноз общества, а не как изолированная поломка железа. И именно эта оптика делает книгу тяжёлой: она не даёт спрятаться за формулой «виноваты стрелочники».

Авторы обращают внимание на реакцию разных сторон — от растерянности власти до поведения прессы и настроения людей. За громкими заявлениями (например, за обещанием командующего флотом «посмотреть в глаза тому, кто эту трагедию организовал») они видят не столько план действий, сколько отсутствие готовности называть вещи своими именами. Для читателя главный урок здесь простой и жёсткий: катастрофа повторяется там, где обществу удобнее не знать, что произошло на самом деле.

Горшковщина и ложь по команде: почему скрывают правду

Правду скрывают не по злому умыслу одного человека, а по устойчивой традиции: бюрократия прячет её и от общества, и от самих офицеров, чтобы монополия на утаённое знание работала как власть. Книга показывает эту механику подробно. По мысли авторов, ложь «по команде» настолько въедается в систему, что она в конце концов сама перестаёт понимать, что и как случилось, — а вместе с пониманием теряет и власть над обстоятельствами, закладывая почву для новых трагедий. Отдельная глава — «Горшковщина и ложь как зёрна будущих катастроф» — связывает аварийность подводного флота с многолетним карьеризмом и чинодральством в руководстве кораблестроения.

Здесь же авторы напоминают: это не первый случай, когда причины катастрофы прячут за грифом секретности. Гибель линкора «Новороссийск» в 1955 году и подлодки «Комсомолец» в 1989-м так и остались во многом закрытыми — и именно замалчивание, по логике книги, стало предпосылкой следующих бед. Отсюда прямой вывод, ради которого стоит читать даже вне идеологии: пока обществу удобнее «не выносить сор из избы», оно расплачивается снова и снова.

«Самая кошмарная версия»: что предлагают авторы

Книга не выдвигает одну сенсацию — она сопоставляет версии и показывает, где официальная не сходится с фактами. Авторы работают как аналитики, а не как обвинители: берут заявления официальных лиц (в том числе сообщение о крупном неопознанном объекте, замеченном на дне рядом с «Курском» и затем «ушедшем», и об аварийных буях натовской окраски) и проверяют их на внутреннюю связность. Там, где сводки противоречат сами себе, ставится вопрос, а не готовый приговор. Самая тяжёлая глава так и названа — «Самая кошмарная версия»; в ней разбирается возможность не бытовой аварии учебной торпеды, а боевого столкновения.

Важно понимать интонацию. Это не «жёлтая» конспирология: авторы честно перебирают весь спектр — от ошибки исправно действовавшего экипажа при манёвре до столкновения с иностранной лодкой и до торпедного залпа с неё. Как наиболее аргументированную они излагают версию гибели атомохода в результате торпедного залпа иностранной субмарины, ведшей ближнее слежение, — но подают её именно как версию, требующую проверки, а не как установленный факт. Для читателя, привыкшего к телевизионной подаче, такой сдержанный, доказательный тон отрезвляет сильнее любой сенсации.

Русский флот и концептуальный слой трагедии

Самый спорный и самый «фирменный» слой книги — попытка объяснить, почему беды повторяются, не только техникой и дисциплиной, но и мировоззрением. Здесь появляется тема, которую многие читатели встретят настороженно: главы о вероучении, о «социальной доктрине» церкви и работа «Русь и Русский флот под властью доктрины Второзакония-Исаии». Авторы разбирают, как определённая мировоззренческая матрица, по их мнению, веками влияла на судьбу флота, — и делают это в характерной для Концепции манере, связывая частный случай с большими историческими процессами. С этими выводами можно спорить, и книга к спору располагает.

Ценность этого слоя даже не в конкретных тезисах, а в самой постановке вопроса: за инженерной аварией авторы предлагают искать причины более глубокого порядка — в том, как общество думает, во что верит и что считает нормой. Близкую логику «неявного управления через матрицы и коллективную психику» мы подробнее разбирали в обзоре книги «Матричное управление» — если этот пласт заинтересует, оттуда удобно зайти в тему без привязки к трагедии «Курска».

«Знаки беды» и катастрофы флота как метки истории

То, что на первый взгляд кажется «мистикой», авторы стараются объяснить как закономерность, а не как гадание. В книге есть главы о «знаках беды», с которыми, по свидетельствам, сталкивались члены экипажа и их близкие, и о «матрице гибели „Курска"». Трактуются эти сюжеты не в духе суеверия, а как попытка увидеть за цепочкой «трагических случайностей» устойчивый сценарий. Читатель вправе принимать или не принимать такую рамку — но выстроена она последовательно, а не ради эффекта.

Сильнее всего здесь исторический ряд. Авторы выстраивают закономерность: громкие катастрофы русского флота случаются незадолго до поворотных событий в судьбе страны. Взрыв линкора «Императрица Мария» на рейде Севастополя в 1916 году — а вскоре революция 1917-го; затем гибель «Новороссийска», «Комсомольца» и, наконец, «Курска» на очередном сломе эпох. Прочитанные подряд, эти эпизоды складываются не в набор совпадений, а в тревожную регулярность — и заставляют смотреть на гибель одной лодки шире, чем на аварию одного корабля.

Кому и зачем читать эту книгу

Тем, кто уже знаком с Концепцией, книга нужна как прикладной практикум: видно, как теория управления и разбор общественных процессов работают на конкретном, эмоционально тяжёлом материале. Тем, кто только присматривается, стоит идти от понятного — тема гибели «Курска» известна каждому, а через неё легче войти в непривычный язык КОБ. Предупредим честно: это не лёгкое чтение и не «окончательная правда» о трагедии. Часть выводов заведомо спорна, а концептуальный и религиозный слой многих оттолкнёт — и авторы этого не скрывают.

Зато книга даёт то, чего не даёт официальная сводка, — навык не принимать очевидное за окончательное и спрашивать «почему?» даже там, где отвечать не хотят. Читать её лучше не залпом, а вдумчиво, сверяя утверждения с другими источниками. Отдельное издание этой работы с полным текстом и приложением об устройстве подлодки доступно в каталоге сайта, а под одной обложкой с работой «Язык наш» она собрана в шестнадцатом томе собрания.

Частые вопросы о книге

Это официальная версия гибели «Курска»?
Нет. Книга сопоставляет разные версии, разбирает заявления официальных лиц и объясняет, почему авторы не согласны с версией Генпрокуратуры. Это авторское аналитическое исследование, а не пересказ следствия и не готовый приговор.

Какую версию считают главной сами авторы?
Как наиболее аргументированную они излагают гибель атомохода в результате торпедного залпа иностранной подводной лодки, но подают её именно как версию, требующую проверки, а не как доказанный факт, и честно перебирают другие объяснения.

Почему в книге о подлодке так много про общество, власть и веру?
Потому что авторов интересует не только «что случилось с лодкой», но и «почему это стало возможно». Трагедия рассматривается как диагноз состояния общества, а причины бед они ищут в том числе в мировоззрении и в привычке скрывать правду.

Нужна ли подготовка, чтобы читать эту работу?
Нет, тема известна каждому, и входить можно с этой книги. Но знакомство с базовыми идеями Концепции общественной безопасности сделает разбор понятнее, особенно в главах о «матрицах» и «знаках беды».

Чем это издание отличается от текста в шестнадцатом томе?
Это та же работа во второй редакции 2002 года с добавлениями 2003–2005 годов. В отдельном издании она идёт самостоятельной книгой, а в томе 16 стоит рядом с работой «Язык наш: как объективная данность и как культура речи».

Отзывов: 0 / Написать отзыв