Обзор книги «Собрание работ ВП СССР. Том 24»: «О текущем моменте» 2005–2006 — закон времени, партии, «Мастер и Маргарита» Бортко

Двадцать четвёртый том «Собрания работ ВП СССР» — это не отдельная книга с единым сюжетом, а срез эпохи: под одной обложкой собраны аналитические записки серии «О текущем моменте» с сентября 2005 по июнь 2006 года, выпуски с №45 по №54. Каждая писалась по горячим следам конкретного события — съезда партии, премьеры телесериала, армейской трагедии, газетной сенсации, президентского послания. Но вместе они складываются в единый разбор одного вопроса: по какой логике на самом деле движется жизнь страны и мира и кто задаёт этой логике направление.

Читать такой том можно с любой записки, и в этом его удобство. При этом сквозная мысль здесь одна на все девять текстов: за привычными новостями почти всегда стоит управление — чьи-то цели, концепция и сценарий, которые не проговариваются вслух. Ниже разбираем, о чём каждая записка и почему спустя почти двадцать лет они читаются не как архив, а как инструкция по чтению сегодняшних заголовков. Сразу оговоримся: одна записка серии этого периода — №50 «Иудин грех ХХ съезда» — отнесена самими авторами к разряду отдельных книг и в этот том не вошла.

Содержание обзора:

• «Закон времени»: есть ли партиям место в XXI веке
• «Новороссийск», психтроцкизм и партийная символика
• Сериал «Мастер и Маргарита» Бортко как зеркало общества
• Психология дедовщины: что скрыто за армейскими трагедиями
• Действенная власть против «апозиции» власти и оппозиции
• «Евангелие от Иуды» и X Собор: как переписывают святыни
• Послание Путина и «Япония и Русь»: глобальная политика и предиктор-корректор
• Кому и в каком порядке читать двадцать четвёртый том
• Частые вопросы о томе 24

«Закон времени»: есть ли партиям место в XXI веке

Открывающая том записка отвечает на этот вопрос неожиданно: дело не в том, хороши партии или плохи, а в том, что сам тип политической организации устарел. Осенью 2005 года пресса гадала, «кто будет нами править после 2008-го», перебирая фамилии претендентов. Авторы записки «Партии в XXI веке — есть ли им место в политике?» отвечают, что ни одна из этих фамилий ничего не решает, потому что настоящий вопрос звучит иначе: на основе какой концепции и с какими целями проводятся и будут проводиться реформы. А его-то публичные политики и не поднимают.

Причину они видят в том, что авторы называют законом времени. Раньше уклад жизни менялся медленнее, чем сменялись поколения людей: человек рождался и умирал в почти неизменном технологическом мире. В XX веке всё перевернулось — теперь за одну человеческую жизнь успевает смениться несколько поколений техники и знаний. Говоря языком записки, изменилось соотношение частот биологического и социального времени. Для «своего» читателя это ядро всей Концепции: именно здесь коренится кризис толпо-«элитаризма» и разговор о типах строя психики — животном, «зомби», демоническом и человечном. Для нового читателя вывод куда практичнее: мир, в котором готовые шаблоны устаревают быстрее, чем ими успевают воспользоваться, требует не веры в вождя, а собственного умения понимать управление. Партия старого образца, живущая лозунгами вместо концепции, в таком мире просто не поспевает за жизнью.

«Новороссийск», психтроцкизм и партийная символика

Следующая записка начинается с почти забытой трагедии, чтобы объяснить очень современную вещь. В ночь на 29 октября 1955 года на рейде Севастополя взорвался и затонул линкор «Новороссийск», унеся жизни более восьмисот моряков. Записка «Ещё раз о психтроцкизме…» напоминает: власть тогда скрыла и обстоятельства диверсии, и её вероятных заказчиков, утвердив вместо правды удобную ложь про случайную старую мину. По военно-политическому смыслу авторы сравнивают ту катастрофу с событиями 11 сентября 2001 года — как момент, когда стало ясно, что армия и флот сами по себе уже не гарантируют народу безопасность.

Отсюда и главное понятие записки — психтроцкизм. Речь не о партийной идеологии начала XX века, а о строе психики: о готовности скрывать правду, расходиться словами и делами, подменять смыслы там, где это выгодно. Именно этот механизм авторы видят и в замалчивании гибели корабля, и в разговорах об «авианосном флоте» и абстрактной «национальной идее» без ответа на вопрос, ради какой концепции всё это затевается. Соседняя, ноябрьская записка того же 2005 года подхватывает тему на свежем материале — VI съезде «Единой России» и смене партийной эмблемы, показывая, как за вознёй с символикой и брендом прячется всё то же отсутствие внятной концепции. Есть у неё и отдельная карточка — «О текущем моменте» № 11 (47), но в томе она стоит логичным продолжением разговора о том, что политическая форма без содержания — это упаковка, а не сила.

Сериал «Мастер и Маргарита» Бортко как зеркало общества

Здесь важно сразу расставить акценты: эта записка — не разбор самого романа Булгакова, а разговор о телесериале Владимира Бортко, показанном в декабре 2005 года. В те две недели, как отмечают авторы записки «„Мастер и Маргарита“: роман М. Булгакова и экранизация В. Бортко», у экранов каждый вечер собиралась половина взрослого населения бывшего СССР, а продажи романа выросли в десятки раз. Экранизацию они рассматривают не как «удачную» или «провальную», а как общественное событие, обнажившее состояние умов.

Главная мысль записки в том, что миллионы зрителей вольно или невольно оказались у мировоззренческого рубежа. Для «своего» читателя это разговор о преодолении идеалистического и материалистического атеизма — того самого, при котором Бог либо объявляется выдумкой, либо наделяется чертами, стирающими разницу между добром и злом. Для широкой аудитории мысль проще и острее: массовая культура — не «просто развлечение», а мощный канал, через который в сознание входят вполне определённые представления о вере, добре, зле и цене выбора. И то, как общество прочитывает такой сериал, говорит о нём самом больше, чем любые соцопросы. Если же вас интересует именно скрытый смысл романа и второй смысловой ряд самого Булгакова, этому посвящён отдельный, восемнадцатый том собрания — здесь же речь именно об экранной версии и реакции на неё.

Психология дедовщины: что скрыто за армейскими трагедиями

Эта записка отвечает на вопрос, который обычно тонет в эмоциях: почему дедовщина не искореняется десятилетиями, сколько бы о ней ни возмущались. Поводом стали армейские трагедии зимы 2005–2006 годов, о которых тогда писали все СМИ. Но записка «О „дедовщине“, антикоммунизме и коммунизме по существу и без эмоций» сознательно уходит от жалости и гнева к спокойному разбору механизма.

Ключевая мысль звучит жёстко: психология дедовщины — это, по сути, раздел зоопсихологии. Там, где люди выстраивают отношения по праву силы и старшинства «стаи», а не по человеческим нормам, воспроизводится животный строй психики, и никакие уставы этого сами по себе не отменяют. Авторы прослеживают историю вопроса и показывают, что «дедовщина» не заканчивается на КПП части — та же логика правит и на «гражданке», в трудовых и чиновничьих коллективах. Отсюда записка выходит к более широкому разговору о коммунизме «по существу» — не как о партийной догме, а как об идее общества без паразитизма одних на труде и жизни других, — и противопоставляет ему «демократию для буржуев». Для читателя, далёкого от КОБ, это повод увидеть в частной армейской беде общий вопрос: на каких — человеческих или стадных — принципах вообще строятся отношения между людьми.

Действенная власть против «апозиции» власти и оппозиции

Мартовская записка 2006 года начинается с языковой игры, за которой прячется серьёзная мысль. Слово «апозиция» авторы придумывают для обозначения отсутствия позиции: и правительственные, и оппозиционные аналитики, по их наблюдению, одинаково многословны и одинаково пусты. Записка «Действенная власть в условиях „апозиции“ так называемых „власти“ и „оппозиции“» предлагает различать власть номинальную и власть действительную.

Действенная власть в понимании авторов — это реализуемая способность управлять течением событий: строить прогноз, выбирать из вариантов будущего предпочтительный и воплощать его в жизнь. В терминах Концепции это и есть работа по схеме «предиктор-корректор» — предвидеть и поправлять курс, а не реагировать задним числом. С этой точки зрения и «власть», и «оппозиция» оказываются в одинаковом положении безвластия: они спорят внутри чужой рамки, не умея её задавать. Настоящее народовластие, по мысли записки, начинается там, где как можно больше людей освобождаются от иллюзии, будто выбор между «властью» и «оппозицией» — это и есть политика. Попутно авторы разбирают тексты Сергея Кургиняна о «мире-двойнике» и «уводчиках» сознания — механизмах, которые уводят человека от реальности в комфортные словесные конструкции. Мысль эта заметно шире политики: она про то, как вообще не подменять понимание жизни красивыми разговорами о ней.

«Евангелие от Иуды» и X Собор: как переписывают святыни

В апреле 2006 года мировые СМИ радостно сообщили о переводе древнего «Евангелия от Иуды», где предатель представлен лучшим и самым посвящённым учеником Христа. Записка с ключевским эпиграфом «Христы редко являются, как кометы, но Иуды не переводятся, как комары» смотрит на эту сенсацию не как на археологию, а как на пиар-кампанию с понятной целью — сделать предательство «нормальным», а то и почётным, если объявить его тайным поручением.

Авторы сопоставляют шум вокруг находки с каноническими текстами и показывают, где новая версия прямо противоречит смыслу известных Евангелий. Но записка не сводится к богословскому спору. В том же ряду разбирается принятая тогда Декларация о правах и достоинстве человека X Всемирного Русского Народного Собора — и то, о чём Собор, по мнению авторов, предпочёл умолчать. Общая мысль работает и вне религиозной темы: смыслами управляют, аккуратно смещая акценты в том, что общество считает святым и незыблемым. И навык, который тренирует эта записка, — замечать такие подмены и спрашивать, кому выгодно именно такое прочтение, — пригодится далеко за пределами разговора о древних рукописях.

Послание Путина и «Япония и Русь»: глобальная политика и предиктор-корректор

Две последние записки тома поднимаются на уровень большой политики. Майская разбирает 7-е Послание Президента Федеральному Собранию 2006 года — то самое, где центральной стала демографическая тема. Записка «7-е Послание В.В. Путина Федеральному Собранию РФ» предлагает читать этот документ на историко-политическом фоне: авторы вводят различение глобальной, внешней и внутренней политики и настаивают, что глобальная политика — не выдумка, а тысячелетняя данность, суть которой они возводят к библейскому проекту скупки мира через ростовщический процент. Отсюда их взгляд на «данность, возможности и русскую необходимость» — на то, что действительно нужно стране, а не что удобно проговорить с трибуны.

Завершает том июньская записка «Япония и Русь: „прожектёрство“? — либо „предиктор-корректор“ в действии?». Через спор с футурологом Сергеем Переслегиным и разбор японского стратегического документа «Внутренняя граница» авторы сравнивают два способа думать о будущем: смиряться с «неизбежным» по чужому сценарию — или самим быть предиктором-корректором, то есть проектировать желаемое и вести к нему. Здесь же — важный для «своих» вывод: за сто советских лет простонародье качественно сравнялось с «элитой» по образованию, а значит, вызрели предпосылки перетекания власти от узкой верхушки к обществу, самостоятельно выработавшему Концепцию. Для широкого читателя это разговор о том, что стратегическое мышление — не привилегия начальства, а навык, который стране предстоит освоить снизу.

Кому и в каком порядке читать двадцать четвёртый том

Тем, кто уже знаком с Концепцией, том нужен как живая летопись 2005–2006 годов, где метод прилагается к конкретным событиям: закон времени, типы строя психики, предиктор-корректор, глобальная политика — всё это здесь не в теории, а «в поле». Тому, кто только присматривается к идеям ВП СССР, лучше начинать не по порядку, а с самого близкого: интересна политика — берите записку о партиях или о действенной власти; культура — сериал «Мастер и Маргарита»; наболевшее и человеческое — разбор дедовщины. А уже потом, войдя во вкус, читать остальное, замечая, как за разными темами проступает один и тот же способ смотреть на мир.

Главное, что даёт этот том, — не набор политических оценок пятнадцатилетней давности, а тренированная привычка читать любую новость на два слоя: что сказано вслух и что при этом умолчано. Познакомиться с составом и полными текстами всех девяти записок можно на странице «Собрание работ ВП СССР. Том 24», а каждую записку при желании легко найти на сайте по отдельности.

Частые вопросы о томе 24

Это одна книга или сборник?
Это сборник аналитических записок серии «О текущем моменте» с №45 по №54, написанных с сентября 2005 по июнь 2006 года. Каждая записка самостоятельна и посвящена конкретному событию, но все вместе они читаются как единый разбор эпохи.

Чем том 24 отличается от тома 17, тоже «О текущем моменте»?
Периодом. Семнадцатый том собирает записки 2002–2004 годов, двадцать четвёртый — 2005–2006-х. Это разные события и разные выпуски серии, пересечений по содержанию нет.

Здесь разбирают роман «Мастер и Маргарита»?
Нет. В этом томе речь о телесериале Владимира Бортко 2005 года и о реакции общества на него. Подробный разбор самого романа Булгакова — во восемнадцатом томе собрания.

С какой записки лучше начать?
С той, что ближе по теме: о партиях и «законе времени» — для интереса к политике, о дедовщине — для разговора о человеческом и наболевшем, о сериале — если ближе культура. Строгого порядка нет.

Почему в томе нет записки №50?
Февральская записка 2006 года «Иудин грех ХХ съезда» отнесена самими авторами к разряду отдельных книг, поэтому в сборник записок она не включена.

Продаются ли записки по отдельности?
Да. У всех девяти записок тома есть отдельные карточки на сайте — ссылки в тексте выше; у короткой ноябрьской записки 2005 года страница тоже есть: «О текущем моменте» № 11 (47). Печатным изданием доступны не все — почти всё под заказ.