Обзор книги «Время: начинаю про Сталина рассказ…»: марксизм, коммунизм, большевизм

Про Сталина написаны тысячи книг, и почти все они по существу спорят об одном: коммунист на словах он был или на деле, — но при этом выбирают одну из двух готовых масок: верный продолжатель дела Маркса, Энгельса и Ленина — либо диктатор, прикрывшийся коммунистическими лозунгами ради личной власти. Записка Внутреннего Предиктора СССР «Время: начинаю про Сталина рассказ…» (уточнённая редакция 2001 года) предлагает третий путь: для начала разобраться, тождественны ли вообще марксизм, коммунизм и большевизм — три слова, которые за полтора века срослись в общественном сознании в одно.

Работа входит в сборник «Дело Сталина» и в том 12 собрания работ ВП СССР, а метод, которым авторы пользуются, прост в формулировке и сложен в исполнении: искать ответы не в чужих биографиях Сталина, а в его собственных текстах. Ключевой вопрос книги можно свести к одной формуле: «коммунист на словах» или коммунист на деле, — и в последней главе авторы отвечают на него не уклончиво, а прямо.

Оглавление

Марксизм, коммунизм, большевизм — три разных слова под одной маской

Первая глава книги разбирает три вопроса, которые почти никто не ставит прямо: марксизм и коммунизм — одно и то же? Член партии и коммунист — обязательно синонимы? Большевизм — русская разновидность марксизма или нечто своё, существовавшее и до него? Авторы дают ответ, который расходится со школьным пониманием: коммунизм в переводе с латыни — «общность», однокоренное слово с «коммуникацией» и, по мысли книги, близкое по смыслу русскому «совесть» — то есть общность людей на основе совести. Марксизм же — конкретная мировоззренческая система с именем автора, претендующая на научность, но, по оценке авторов, с этой претензией не справляющаяся.

Из разведения этих понятий следует ключевой методологический вывод книги: называть себя марксистом и быть коммунистом по существу — не одно и то же, а значит вопрос «был ли Сталин марксистом» и вопрос «был ли Сталин коммунистом» могут иметь разные ответы. Различие между «коммунист на словах» и коммунистом на деле авторы прослеживают именно на этом расхождении.

Почему авторы называют Сталина «победителем марксизма»

Вторая глава — разбор марксистской философии и политэкономии на прочность. Авторы напоминают, что основной вопрос марксистской философии («что первично — материя или сознание?») не включает в себя вопрос о прогностике вариантов будущего, что делает философию, по их оценке, малоприменимой к реальному управлению. С политэкономией дело обстоит, по мнению книги, ещё хуже: понятия «необходимый продукт» и «прибавочный продукт» невозможно однозначно приложить ни к одному реальному складу готовой продукции или заводскому конвейеру — границу между ними физически не провести.

Отсюда — центральный тезис книги: если Сталин был марксистом в философском смысле этого слова до конца жизни, то это делает его либо слабоумным, либо лицемером. Но, отмечают авторы, марксизм к середине XX века был не только философской системой, но и общепринятым языком, на котором говорили практически все сторонники переустройства общества, — поэтому употребление марксистской терминологии в текстах Сталина ещё не доказывает верности марксизму по существу. Разобрать реальные взгляды человека через призму языка, на котором он был вынужден говорить, — отдельная методологическая задача, которую и решает книга: как отличить «коммунист на словах» от того, кто коммунист и на деле, если оба говорят на одном и том же марксистском языке своей эпохи.

Стихи молодого Джугашвили: что они говорят о его взглядах

Отдельное и неожиданно человечное место в книге — стихи, которые писал юноша по имени Иосиф Джугашвили, будущий Сталин, в 17–18 лет. Авторы приводят их как ответ на вопрос, который, по их наблюдению, обходят стороной и его критики, и его апологеты: что вообще волновало этого человека до того, как он стал политической фигурой. Речь в стихах — о страннике с дубовым пандури и нехитрой песней, в которой звучит «великая правда — возвышенная мечта», и о сердцах, «превращённых в камень», которые эта правда должна пробудить.

Сам факт, что будущий генеральный секретарь партии в юности писал лирические стихи о правде и мечте, а не программные тексты, авторы используют как аргумент против плоского прочтения его личности — что человека, чьи ранние тексты об этом, нельзя сводить исключительно к холодному расчёту власти.

Большевизм как забытая ересь: неожиданная трактовка книги

Четвёртая глава — самая неожиданная в книге по методу: авторы обращаются к понятию хилиазма (от греческого «тысяча») — религиозному учению о тысячелетнем «царстве божьем» на земле, которое предшествует концу мира. Согласно энциклопедическому определению, которое цитирует книга, господствующие христианские церкви исторически объявляли хилиастические идеи ересью — то есть ложным учением. Тезис авторов: большевизм по своей внутренней логике — это, по существу, версия того же хилиазма, светская попытка построить справедливое общество на земле, а не ждать его в загробной жизни, и именно поэтому официальная церковь относилась к нему как к ереси, а не как к политическому течению среди прочих.

Показательный, по мнению авторов, факт: церковные иерархи, которые при «меньшевистской» власти предавали большевизм анафеме, при усилении советской власти — молчали или демонстрировали лояльность, не отменяя при этом официальной доктринальной оценки хилиазма как ереси. Отсюда — не богословский, а сугубо прикладной вывод книги: идеи, которые официально считаются еретическими, не перестают от этого работать в реальной истории.

Работать больше — не значит, что выросла эксплуатация

Пятая и последняя глава книги — она называется «Коммунист на словах и на деле» — открывается более приземлённым вопросом: правда ли, что при Сталине резко выросла эксплуатация простого труженика, как об этом принято говорить? Авторы предлагают разделять два разных явления: «пришлось больше работать, ограничивая потребление» и «выросла степень эксплуатации» — рост доли богатого меньшинства в потреблении за счёт трудящегося большинства. По их аргументации, в предвоенные и военные годы работать действительно приходилось больше, а потребление действительно ограничивалось — но это было следствием подготовки к войне и самой войны, а не структурного роста эксплуатации в марксистском смысле термина.

В подтверждение книга разбирает конкретный исторический эпизод, поясняющий, откуда в первые советские годы взялся повышенный потребительский статус части «элиты», — историю о том, как в декабре 1918 года, в честь возобновления работы Академии Генерального штаба, приглашение выступить на концерте отклонил Ф.И. Шаляпин — он запросил за выступление мешок белой муки, а бедная советская Академия не смогла его выделить по бедности тех лет. Мечта Шаляпина попасть в «элиту» сложилась ещё до революции, хотя сам он был выходцем из простого народа, — и авторы используют этот эпизод как иллюстрацию психологии людей с такой мечтой, ожидавших за свой труд монопольно высокую плату независимо от реальных возможностей общества, — и противопоставляют эту психологию логике военного времени, когда ограничивать потребление пришлось всем. Вопрос из заголовка последней главы здесь встаёт заново: коммунист на словах или на деле — а не мера личных тягот, выпавших на долю каждого.

Коммунист на словах и на деле: итоговый вывод книги

Так называется вся пятая, заключительная глава книги, и в её последних строках авторы формулируют главный вывод предельно прямо: «Сталин действительно был коммунистом и на словах, и на деле». Вывод построен на разборе конкретных условий из «Экономических проблем социализма в СССР» — непрерывного роста производства средств производства, подъёма культурно-технического уровня рабочих, обобществления колхозной собственности, — которые сам Сталин называл обязательными для перехода от социалистической формулы распределения «по труду» к коммунистической «по потребностям». По аргументации авторов, эти условия у Сталина не декларация, а рабочая программа — и именно её реализация делает его коммунистом не только на словах.

Кому и зачем читать эту книгу

Если вам интересна личность Сталина за пределами двух стандартных мифов — «верный ленинец» и «кровавый тиран», — книга даёт третий, менее очевидный ракурс, построенный на разборе понятий, а не эмоций: не оправдание и не обвинение, а честная проверка — коммунист на словах или на деле. Если вы уже читаете работы ВП СССР, здесь особенно интересна методология: как ключевые термины эпохи — марксизм, коммунизм, большевизм — вообще возникли и почему их смешение мешает понимать историю XX века. А если вас привлекает нестандартная трактовка знакомых тем, глава про большевизм как забытую ересь — редкий пример взгляда на советскую историю через категории религиоведения, а не политологии.

Полный текст книги «Время: начинаю про Сталина рассказ…» Внутреннего Предиктора СССР, где разбирается вопрос «коммунист на словах или на деле» применительно к Сталину, и бесплатный pdf — на странице издания.

Часто задаваемые вопросы

Когда написана книга «Время: начинаю про Сталина рассказ…»?
Уточнённая редакция вышла в 2001 году; книга входит в сборник «Дело Сталина» и в том 12 собрания работ ВП СССР.

В чём разница между марксизмом, коммунизмом и большевизмом по версии книги?
Коммунизм авторы определяют как общность людей на основе совести; марксизм — как конкретную философскую систему с именем автора; большевизм — как явление, не сводимое к партийной принадлежности. Тождественными эти три понятия стали, по мнению книги, только по историческому стечению обстоятельств середины XIX — середины XX века. Из этого разведения понятий книга и выводит свой главный вопрос: коммунист на словах или на деле.

Почему книга называет Сталина «победителем марксизма»?
Потому что, по аргументации авторов, марксистская философия и политэкономия практически неприменимы к реальному управлению, а значит верность им на словах и реальные решения — разные вещи, которые книга предлагает не путать.

При чём здесь хилиазм и ересь?
Книга проводит параллель между большевизмом и хилиазмом — религиозным учением о тысячелетнем «царстве божьем» на земле, которое официальные церкви исторически считали ересью, — и рассматривает это как объяснение, почему церковная иерархия относилась к большевизму именно так.

Есть ли в книге стихи Сталина?
Да, книга приводит стихи, которые в 17–18 лет писал Иосиф Джугашвили, — как аргумент против плоского прочтения его личности исключительно через холодный расчёт власти.

Что значит название последней главы «Коммунист на словах и на деле»?
Это название пятой и последней главы книги, где авторы прямо отвечают на её заголовок: «Сталин действительно был коммунистом и на словах, и на деле» — вывод построен на разборе того, выполнял ли Сталин на практике условия перехода к коммунистическому распределению «по потребностям», которые сам называл обязательными.

Отзывов: 0 / Написать отзыв