Обзор книги «Отповедь “Чёрной мессе”»: как мафия и сопротивление связаны с властью

В феврале 1997 года газета «Завтра» напечатала статью Сергея Кургиняна «Чёрная месса», где поднимался вопрос о возможности связать Япончика с темой «мафия и сопротивление». Месяцем ранее вышел материал Вадима Бондаренко о Япочнике и теме «мафия и сопротивление». Ответ ВП СССР — аналитическая записка «Отповедь “Чёрной мессе”» ВП СССР — датирован 7–13 марта 1997 года.

Предмет спора — мафия и власть как элементы одной системы; тема «мафия и сопротивление» раскрывает их связь. Критика Кургиняна касается его представления о мафии как об «антисистемном отражении» и хранителе инициативы. Тема «мафия и сопротивление» раскрывается через её связь со спецслужбами и корпорациями.

Содержание:

1. С чего начался спор
2. Три тезиса о мафии и корпорациях
3. Мафия — порождение системы
4. Счёт «три, два, один»
5. Идейный бандитизм
6. Революции и русский опыт
7. Удар по интеллигенции
8. Кому и зачем читать

С чего начался спор: КПРФ, казачьи атаманы и героизация «русского» криминала

Кургинян начинает с контактов лидеров КПРФ с казачьими атаманами, которых связывают с криминальной средой, и с героизации преступников в патриотической печати, если их считают «русскими» и «славянскими». Затем он обращается к перестройке и догоняющей модернизации, когда демократическая интеллигенция переносила на российскую почву западные институты.

Отдельно разбирается тема «мафия и сопротивление»: мафия, по Шмелёву, сохраняла инициативу через «общаки». ВП СССР считает главным мифом перестройки веру в саморегуляцию рынка и его способность управлять производством лучше системы Госплана. Представление рыночного блефа как «общечеловеческой ценности» привело к нищете и бесправию большинства.

Три тезиса о мафии, спецслужбах и «белых» корпорациях

В схеме Кургиняна мафия — международная сеть «чёрных» транснациональных корпораций, возникшая как отражение мировой системы. Между преступными группировками и официальными структурами нет непроходимой границы: Меделинский картель мог использоваться американскими спецслужбами, а сходные связи просматриваются у «коза ностра» и «коморры».

«Белые ТНК» и спецслужбы представлены как неустойчивые партнёры: «чёрные» структуры получают сверхприбыль там, где легальные корпорации не могут действовать открыто, обычно подчиняются им, но иногда направляются против зарвавшихся корпораций. ВП СССР признаёт внешнюю правдоподобность схемы, но считает её слишком грубой для политических оценок.

Главное возражение: мафия — не антипод системы, а её порождение

ВП СССР оговаривает: историческая точность определяется выбором объективных категорий, а общественный процесс можно описывать с точки зрения личности, партии, заговора или систем управления.

Тезисы Кургиняна показывают: тема «мафия и сопротивление» связана с зависимостью мафии от спецслужб и её связью с «белыми» корпорациями. Следовательно, она не самостоятельное антисистемное отражение, а порождение толпо-«элитарного» устройства.

Мафия обнажает порочность общественного порядка. Если безыдейную алчную силу объявить очищающим антисистемным фактором, её свойства ошибочно припишут будущему преобразованию. В этом авторы и видят смысл критики Кургиняна: мафия и власть оказываются частями одного механизма, а не двумя непримиримыми полюсами.

Счёт «три, два, один»: кто на самом деле первый

Жречество, по мысли ВП СССР, — это не только инициативность и исполнение решений. Оно должно прогнозировать последствия политических действий, видеть проблемы и вырабатывать безопасные решения. Одного сообщения о бедствиях недостаточно: Кассандра важна как образ человека, который предупреждает и указывает путь к предотвращению опасности.

Кургинян, считают авторы, ограничивался негативными сценариями и не предлагал выхода. Ещё до ГКЧП ему сообщали о способах предотвратить долгосрочные антироссийские планы и о механизмах управления. В записке перестройка и последующие реформы связываются с Директивой СНБ США 20/1 от 18 августа 1948 года.

Тема «мафия и сопротивление» позволяет увидеть: российская мафия обладает некоторыми качествами, необходимыми для жречества, но ей недостаёт заботы о большинстве трудящихся. Для большинства мафиози деньги — хозяин, а не средство осуществления идеи. Если открытой группы, выполняющей функции жречества, нет, их скрытно берёт на себя международная мафия, а публичные интеллектуалы становятся ширмой.

Далее предлагается простой счёт. Бандиты, по словам самого Кургиняна, занимают третьи роли, а академик Сахаров назван героем демократической смуты. Значит, бандиты — третьи, интеллигенция — вторые, а первый — безымянный «Никто»: ростовщические кланы, связанные с контролем банковского кредита.

Идейный бандитизм: две преступности против системы

В записке различаются два вида информации. Первая удерживает людей в положении, удобном для эксплуатации; вторая выводит их из него. Поэтому преступность неоднородна: один её вид — борьба за более высокое место в существующей иерархии, другой — идейный бандитизм, то есть распространение сведений, лишающих систему возможности паразитировать на большинстве.

Человек, столкнувшийся с использованием себя и близких ради чужого эгоизма, способен противопоставить себя системе; отсюда возникает представление о воровском законе как о морали людей вне легальных отношений.

Первый путь требует подавления сопротивления. Второй предполагает коллективную работу, дисциплину и знания, которые лишают хозяев системы привычного образа жизни. Авторы предупреждают: бывший борец может стать новым угнетателем, а ссылки на идейный бандитизм — прикрывать обычную уголовщину. Поэтому идейный бандитизм не тождественен безыдейной наживе.

Революции, «этическое оружие» и русский опыт, о котором не вспомнили

Кургинян связывает подлинную революцию с аскезой, чистыми руками, дистанцией от бандитов и этическим оружием. Он обращается к Ганди, ваххабитам, нидерландским гёзам, английским протестантам и французской революции. ВП СССР возражает, что такой перечень состоит из зарубежных и разнородных сюжетов, хотя русский опыт от Степана Разина также даёт материал для анализа.

В качестве примера приводится Зубатов, которого Спиридович описывал как образованного и дальновидного человека, стремившегося смягчить конфликт труда и капитала; узнав об отречении Николая II, Зубатов застрелился.

Затем рассматривается финансовая сторона революций. После февраля 1917 года Шляпников вернулся в Петроград при почти пустой партийной кассе. Деньги собирались через заводские сберегательные, страховые и больничные кассы. В США Шляпников передал еврейским кругам сведения о погромах и получил письмо, по которому в Петрограде ему выдали сумму в несколько тысяч долларов.

В 1905 году иностранная помощь Бунду достигла 7 миллионов рублей золотого курса — больше стоимости «Авроры» в 6,3 миллиона. История Камо показывает двойные стандарты: известные серии и номера сделали захваченные купюры бесполезными; после арестов в Стокгольме Ленин согласился уничтожить деньги.

Ростовщическая поддержка революций не считалась пятном, поскольку оставалась партийной тайной, тогда как силовой бандитизм осуждался как несовместимый со светлыми идеями. ВП СССР напоминает и о Сталине, которого Кургинян обходит молчанием. Итогом его деятельности стала сверхдержава № 2 с потенциалом стать первой. Отсюда делается вывод: революции в пользу угнетённых могут быть правым делом, а инсценировки в интересах скрытого «Никто» служат сохранению системы.

Почему главный удар достаётся интеллигенции

Интеллектуальная элита, согласно записке, либо воспевает собственную мудрость, либо предсказывает бедствия без выхода. Если она не делает ни того, ни другого, то пытается встать над борьбой добра и зла и оказывается «травой на поле боя», которую уничтожают противостоящие силы.

Авторы подчёркивают: образованность не гарантирует нравственного прозрения. Раскаявшийся разбойник на Голгофе противопоставлен Каиафе, организовавшему расправу при показной благонамеренности. Поэтому интеллигенция отвечает не только за слова, но и за последствия своего влияния.

Кому и зачем читать

Книга будет интересна тем, кто изучает политологию 1990-х, историю перестройки, мафию и власть, а также тему «мафия и сопротивление». ВП СССР разбирает критику Кургиняна и связывает организованную преступность с устройством толпо-«элитарной» системы.

В центре внимания — идейный бандитизм, «Никто», жречество, революции и роль интеллигенции. Текст полезен как документ о политической полемике своего времени: «Отповедь Чёрной мессе» противопоставляет мафию как порождение системы настоящему антисистемному фактору, связанному с нравственным преображением, заботой о большинстве и готовностью принимать ответственные решения.

Частые вопросы

О чём эта книга?
О полемике Сергея Кургиняна и ВП СССР вокруг статьи «Чёрная месса», роли организованной преступности и теме «мафия и сопротивление» в системе власти.

Кто такой «Никто»?
Так обозначены ростовщические кланы, связанные с банковским кредитом: Рокфеллеры, Ротшильды, Валленберги. Образ восходит к Одиссею, назвавшемуся Никем перед циклопом.

Что такое идейный бандитизм?
Распространение информации, разрушающей возможность паразитирования одной части общества на другой. Это отличается от обычной преступности, которая лишь конкурирует за место в эксплуатации большинства.

Чем это отличается от статьи Кургиняна?
Здесь тема «мафия и сопротивление» рассматривается не как самостоятельный антипод системы, а как её порождение и внутреннее проявление.

Когда написана записка?
Датировка в тексте — 7–13 марта 1997 года.

«Отповедь “Чёрной мессе”» ВП СССР — разбор трёх тезисов Кургиняна, истории жречества, идейного бандитизма, революций и роли интеллигенции. «Отповедь “Чёрной мессе”» ВП СССР подойдёт тем, кто изучает политологию 1990-х и хочет проследить, как авторы связывают мафию и власть с судьбой русского сопротивления.