Обзор книги «„Грыжу“ экономики следует „вырезать“»: кто управляет биржевым пузырём

Конец октября 1997 года. Обвал рынков «ценных» бумаг прокатился волной по всему миру — от Гонконга до Нью-Йорка. В разгар паники Китай был готов выставить 200 миллиардов долларов на защиту гонконгских финансовых рынков. Против него спекулятивные фонды могли выставить более чем вчетверо больше — 900 миллиардов. Именно этот эпизод — не отвлечённая теория, а конкретная цифра из газет того года — стал поводом для книги «Грыжу экономики следует вырезать» ВП СССР.

Содержание обзора:

Обвал 1997 года: повод, по которому написана книга

Из всего, что тогда написали о крахе рынков, авторы выделяют статью Валерия Фадеева в журнале «Эксперт» (№42, 1997) — «Это вам не козла забивать. Россия стала частью мировой экономики. Теперь нас могут обобрать». В разделе «Управляемый пузырь» Фадеев описывает, как рынок акций постепенно оторвался от реальных экономических показателей компаний: индекс Доу-Джонса рос на фоне скромного экономического роста США, хотя динамика стоимости акций в среднем должна соответствовать динамике производимого продукта. Если это не так, объясняет Фадеев, — значит, раздувается биржевой пузырь, который рано или поздно лопнет.

ВП СССР доводит наблюдение Фадеева до логического предела, чуть переформулировав его ключевую фразу: не «кто владеет пузырём, владеет реальной экономикой», а «кто управляет пузырём, тот управляет реальной экономикой — а заодно и всеми, кто этим пузырём не управляет». Гонконгская история — иллюстрация масштаба: 200 миллиардов долларов, которые Китай был готов выставить на защиту своих рынков, против 900 миллиардов, которые могли выставить спекулятивные фонды. Соотношение говорит само за себя: частный «пузырь» оказывается мощнее государства.

Что такое «грыжа» экономики: метафора и её смысл

Название книги — не литературная вольность, а точный медицинский образ. Грыжа — это выпячивание органа за пределы полости, в которой ему положено находиться, при этом оно продолжает получать питание из общего кровотока организма. Рынок «ценных» бумаг и прочих спекулятивных инструментов, по формулировке записки, устроен так же: формально он существует отдельно от реального производства и потребления, но «сосёт соки» со всех предприятий, чьи акции котируются на бирже, — и даже с тех, чьих акций там вообще нет. Поэтому вторичный рынок «ценных» бумаг назван в тексте «оружием массового уничтожения реальной экономики»: он не создаёт продукт, а перераспределяет уже произведённое, причём в пользу тех, кто управляет самим механизмом перераспределения.

Откуда взялись бумажные деньги: ростовщики, банкноты, ассигнации

Чтобы объяснить, как деньги превратились в инструмент власти, авторы прослеживают историю от золотого обращения до бумажных денег. Пока в обращении было только золото, тому, кто хотел получить власть через накопление, приходилось физически изымать сокровища у конкурентов — задача трудоёмкая и заметная. Кроме того, концентрация золота у банкиров и его плохая транспортабельность делали их уязвимой мишенью в периоды социальных потрясений.

Выход был найден в долговых расписках. Частные банки начали выпускать «банкноты» — по-русски банковские записки — в объёме учтённых в банке векселей, а вслед за банками к выпуску средств платежа подключилось и государство, начав печатать казначейские билеты — ассигнации. Так возник рынок «воображаемых» денег, существующих не как физический товар, а как записи на счетах и купюрах, — и на его основе позже вырос уже знакомый нам рынок «ценных» бумаг. Управлять покупательной способностью такой воображаемой массы, в отличие от золота, можно почти без ограничений — простым наращиванием эмиссии.

«Скупой рыцарь» Пушкина как портрет конфликта двух рабовладельцев

Исторически переход к финансовой власти нового типа авторы связывают с конфликтом двух пород европейских рабовладельцев — региональной земельной аристократии и межрегиональной ростовщической финансовой аристократии. Земельная знать держала государственную власть, но не смогла возглавить общественное развитие и осталась в рамках прежних, феодальных форм присвоения. Ростовщики же профинансировали её подавление руками буржуазных «демократических» революций — а получив таким образом контроль над государственным аппаратом, закрепили свою власть куда прочнее, чем когда-либо удавалось земельным аристократам.

Именно этот конфликт, по мысли записки, во всей полноте выражен в «Скупом рыцаре» А. С. Пушкина — истории о старом бароне, чья власть держится не на земле и не на войске, а на сундуках с накопленным золотом. Литературная деталь оказывается точным историческим диагнозом: власть смещается от тех, кто владеет землёй и производством, к тем, кто держит в руках финансовый поток.

Джордж Сорос о нестабильности капитализма — и при чём здесь Парвус

Отдельный раздел книги посвящён взглядам Джорджа Сороса — авторы приводят обширную цитату из его собственных рассуждений, где он касается трёх аспектов: экономической стабильности, социальной справедливости и международных отношений. При этом Сорос пишет, что рыночные механизмы порождают систематическую нестабильность, что миф о «равных возможностях» рынка опровергается самим фактом наследования богатств, а идеи социального дарвинизма, возобладавшие на Западе, способствовали установлению в постсоветской России криминального капитализма — а вовсе не демократии.

Вывод, который делает из этого записка, звучит жёстко: раз даже один из крупнейших спекулянтов на рынке «ценных» бумаг признаёт нестабильность системы, «грыжу» разумнее вырезать в плановом порядке, не дожидаясь момента, когда её защемит стихийно. А по масштабу исторической роли авторы напрямую сравнивают Сороса с Парвусом — финансистом, который в начале XX века спонсировал революционное движение под знамёнами Маркса и Троцкого: оба, по мысли записки, действуют на стыке большого капитала и управления политическими процессами.

Как сохранить сбережения: рецепт Форда, который осуществил Сталин

Книга заканчивается практическим вопросом, ради которого её, вероятно, и открывают многие читатели: как хранить личные и семейные сбережения так, чтобы они не обесценились вместе с очередным «пузырём». Ответ, который даёт записка, один: деньги нужно держать во внутреннем обороте реального многоотраслевого хозяйства, вышедшего на уровень самодостаточности производства и потребления. В прошлом к этому стремился в своей автомобильной империи Генри Форд I — но, по оценке авторов, довести идею до полного воплощения удалось только советскому народу под руководством И. В. Сталина. Единственный по-настоящему надёжный способ сберечь и приумножить покупательную способность денег — политика планомерного снижения цен при сохранении энергетического стандарта обеспеченности денежной единицы.

Кому и зачем читать

Книга «Грыжу экономики следует вырезать» ВП СССР написана без формул для профессионального экономиста — все термины поясняются по ходу изложения, а исторические экскурсы и цитаты держат текст на уровне живого рассуждения, а не учебника. Она пригодится тем, кто хочет понять логику биржевых кризисов и рынка «ценных» бумаг не из новостных сводок, а из разбора механизма, — и тем, кого интересует история денег: как золотое обращение уступило место «воображаемым» финансам и что это меняет в вопросе, кто на самом деле управляет экономикой.

Частые вопросы

Нужно ли разбираться в экономике, чтобы понять эту книгу?
Нет, специальная подготовка не требуется — все термины, включая формулы покупательной способности и механику рынка «ценных» бумаг, поясняются в тексте по мере появления.

О каком обвале идёт речь в книге?
О мировом обвале рынков «ценных» бумаг конца октября 1997 года, начавшемся с паники в Гонконге и прокатившемся по биржам всего мира.

Это отдельная книга или часть сборника?
И то и другое: отдельная записка входит в сборник «Финансовые рынки и кризисы» и в Том 6 Собрания работ ВП СССР.

Что означает название «„Грыжу“ экономики следует „вырезать“»?
Авторская метафора: спекулятивный рынок «ценных» бумаг сравнивается с медицинской грыжей — органом, вышедшим за пределы своей полости, но продолжающим питаться от общего кровотока экономики.

Когда написана книга?
С 17 ноября по 26 декабря 1997 года, с уточнениями от 22 мая 1998-го — по горячим следам октябрьского биржевого обвала того же года.

Отзывов: 0 / Написать отзыв