Обзор книги «Экономика инновационного развития»: хозяйство страны как объект управления

«Рынок отреагировал», «так требует экономика» — в этих формулах хозяйство страны выглядит как погода: к ней остаётся только приспосабливаться. Монография «Экономика инновационного развития» Величко, Ефимова и Зазнобина написана ради обратного: экономика есть объект управления.

Содержание обзора:

1. Главный тезис: объект, а не субъект
2. Чьи интересы обслуживает экономическая наука
3. Закон сохранения энергии в экономике
4. Две концепции денег и инвариант прейскуранта
5. Балансовые модели: из отчёта в инструмент
6. Научно-внедренческий цикл и «нерациональные паузы»
7. Дрозофилы, города и ландшафтно-усадебная урбанизация
8. Кому и зачем читать

Главный тезис: объект, а не субъект

Книга держится на одном различении: экономика — то, чем управляют, а не то, что управляет.

Второкурсникам факультета государственного и муниципального управления дали написать про экономику как объект управления. Из 25 человек семеро написали, что экономика — субъект: «не мы правим экономикой, а экономика правит нами» (опыт вошёл в переработанное введение расширенной редакции). Отсюда сквозная мысль монографии: вчерашние учебники формируют сегодняшние управленческие решения.

Через это различение читается вся книга: экономика — объект управления ровно до тех пор, пока кто-то удерживает разделение целей и средств; там, где оно потеряно, хозяйство на бумаге превращается в стихию, которую остаётся лишь объяснять задним числом.

Чьи интересы обслуживает экономическая наука

Прежде чем разбирать модели, авторы задают вопрос не «верна ли теория», а «кому она служит»: любая социально-экономическая теория нацелена на интересы своих создателей, а не только на факты.

Таких интересов три, и они исключают друг друга. Первый — как человеку быстро разбогатеть и удержать статус: литература про малый бизнес. Второй учит корпоративное меньшинство богатеть так, чтобы общество считало его превосходство заслуженным талантом, — это менеджмент, и на своём уровне он работает. Третий вопрос иной: как организовать производство и распределение так, чтобы в преемственности поколений все были сыты, одеты и жили в достойном жилье, а дети превосходили родителей.

Большинство уверены, что наука занята именно третьим вопросом. По оценке авторов, она работает в поле первых двух, а единственная теория, публично заявлявшая о третьем, — марксистская «политэкономия социализма», — так и не устранила свою метрологическую несостоятельность, на которую И. В. Сталин указал ещё в 1952 году в работе «Экономические проблемы социализма в СССР». Отсюда практический вывод: экономика — объект управления в интересах большинства только тогда, когда теория отвечает на третий вопрос, а не выдаёт первый или второй за него.

Закон сохранения энергии в экономике

Первый шаг — вернуть в экономику физику. В хозяйстве действует закон сохранения энергии: объём продукции, который способна дать производственная система страны, определяется энергией, направленной в производство, и КПД технологий во всех отраслях, включая склады и транспорт.

Следствие для спора о производительности труда неожиданное: она обусловлена полезной энерговооружённостью занятого, а не его усердием. Второе — требование различать три потока продукции:

• конечная продукция непроизводственного назначения — то, ради чего хозяйство работает;
• средства производства — то, чем оно будет работать завтра;
• продукция, потребляемая в самом производстве.

Пока потоки не разделены, рост валовых показателей не говорит ничего о том, стало ли людям чем жить. Только после такого разделения энергетика и потоки продукции превращаются в измеримую основу для решений, а хозяйство — в объект управления, а не в набор процентов роста.

Две концепции денег и инвариант прейскуранта

Дальше — граница господствующей концепции денег. Пока деньгами был товар, у них была собственная полезность помимо обмена. После вытеснения товара «денежными суррогатами» и отказа от золотого стандарта не осталось ничего, кроме покупательной способности, зависящей от внеэкономических обстоятельств.

Взамен — управленческий взгляд: торговля в терминах ДОТУ есть бесструктурная саморегуляция продуктообмена, а директивно-адресное распределение — структурное управление. Вводится инвариант прейскуранта: товар, в количестве которого выражаются цены всех остальных.

У структурного способа есть предел роста: он держится, пока центр успевает перерабатывать информацию и доводить решения до исполнителей вовремя. Когда каналы исчерпаны, начинается торговля — саморегуляция без приказов. Способ меняется со структурного на бесструктурный, но объект управления остаётся тем же — хозяйство страны. Кредитование под процент в эту схему, замечают авторы, не входит вовсе: юридически его правомерно квалифицировать как разновидность вымогательства.

Здесь же — граница трудовой теории стоимости. Академик А. Н. Крылов в 1912 году, консультируя строительство верфи, в первый же день перераспределил свайное поле: свай стало 4500 вместо 8000, экономия — около 90 000 рублей. Сколько в нормочасах стоит такой совет, данный «почти что мимоходом»? Творческий результат в трудозатратах не измеряется.

Балансовые модели: из отчёта в инструмент

Ядро монографии — межотраслевые балансовые модели: как превратить баланс из отчётной таблицы в инструмент, чтобы финансовые показатели означали что-то реальное. Там же — «финансовый климат», настройки кредитно-финансовой системы, общие сразу для всех предприятий: рентабельность конкретного производства решается не на этом производстве.

Чтобы баланс не врал из года в год, авторы предлагают обезразмерить кредитно-финансовую систему: делить каждую денежную сумму на «денежная масса плюс кредитная задолженность» (S + K). Совокупная платёжеспособность общества в таком счёте всегда равна единице, а любая сумма — её доля; эмиссия и кредит лишь перераспределяют доли между участниками. Отсюда вывод для бухгалтерии: если S + K меняется в течение периода, вся отчётность за него теряет достоверность — тем сильнее, чем сильнее изменение. Такой счёт превращает баланс из отчёта, который можно нарисовать эмиссией, в измерительный прибор, а экономику — снова в объект управления, а не в цифры, растущие сами по себе.

Научно-внедренческий цикл и «нерациональные паузы»

Слово «инновационного» раскрывается через научно-внедренческий цикл: путь от постановки задачи в фундаментальной науке до выпуска массовой продукции.

Главные потери в нём не денежные. Это «нерациональные паузы» между этапами: предыдущий закончен, следующий не начат — участники не проинформированы, руководители не поняли открывшихся возможностей, мешают пороки социальной организации или прямой саботаж. Отсюда главы о системе образования, мотивации к творчеству и стандартизации — рычагах управления прогрессом.

Научно-внедренческий цикл здесь тоже стоит рядом с энергетикой и деньгами — объект управления, а не стихийный процесс, который остаётся подгонять премиями.

Дрозофилы, города и ландшафтно-усадебная урбанизация

Самая неожиданная глава — о том, что планирование упирается в образ жизни. Авторы ссылаются на мемуары академика-генетика Н. П. Дубинина: опыты с дрозофилой в Воронеже 1944 и 1946 годов показали, что городская среда — ощутимо мутагенный фактор, а хромосомный аппарат высших приматов, к которым относится и человек, в 40–50 раз чувствительнее к мутагенам, чем у мушки.

Рядом — 73 % городского населения по переписи 2002 года. Вывод: ставка на мегаполисы работает против воспроизводства здорового населения. Альтернатива — ландшафтно-усадебная урбанизация: одно-двухэтажные поселения, встроенные и в природную среду, и в общественное разделение труда. От «родовых поместий» их отделяют жёстко — поселение без собственной экономической основы умирает, как только исчезает работа. Планирование расселения показывает крайний случай: даже образ жизни людей в этой логике — объект управления, а не случайность истории или личный выбор в чистом виде.

Кому и зачем читать

Это учебная книга про хозяйство страны как объект управления, с формулами и таблицами, а не рецепты личного обогащения. Подряд, как публицистику, её не прочесть.

Преподавателю экономики — спор со стандартными курсами. Спорящим о плане и рынке — другая плоскость: где граница между структурным и бесструктурным управлением. Читателю КОБ — её экономический раздел на языке ДОТУ. В каталоге есть «Экономика инновационного развития» Величко, Ефимова и Зазнобина во второй редакции; расширенная третья — «Экономика инновационного развития в условиях глобализации», которую авторы предлагают воспринимать как седьмой том «Основ социологии». Рядом по теме — «Организационно-технологический подход к макроэкономическим системам» Внутреннего Предиктора СССР.

Частые вопросы

Чем вторая редакция отличается от третьей?
Первая вышла в 2015 году; вторая, по словам самих авторов, отличалась от неё не многим. Третья, «в условиях глобализации», шире: переработанное введение, новая глава о глобализации, России и русских людях, приложение о бухгалтерском учёте в балансовых моделях — во второй его нет.

Нужно ли экономическое образование, чтобы читать?
Нет, но нужна готовность к формулам: балансовые модели изложены с нуля.

Это марксизм?
Нет: авторы спорят и с либерально-рыночной моделью, и с марксизмом; трудовая теория стоимости у них ограниченно применима.

Что такое импортонеуязвимость и чем она отличается от импортозамещения?
Импортозамещение — замена импортной продукции своей, с разными целями, вплоть до поддержки конкретных производителей. Импортонеуязвимость — защищённость политики государства от чужих ограничений на поставки. Пример из книги: гибель дирижабля «Гинденбург» в 1937 году — следствие того, что США отказали Германии в поставках гелия, а замена его водородом при посадке кончилась пожаром за 34 секунды и гибелью 35 из 97 находившихся на борту. Замещение состоялось, неуязвимости не получилось — в этой логике безопасность страны тоже объект управления, а не везение с поставщиками.

Где посмотреть состав и данные издания?
В карточке книги «Экономика инновационного развития» Величко, Ефимова и Зазнобина; здесь разбирается содержание.