Обзор книги «К пониманию макроэкономики государства и мира»: экономика — наука или нет?

В 1988 году доктор экономических наук Гавриил Попов сказал в эфире программы «Взгляд»: «Я не понимаю этой фантасмагории, когда в стране всё есть, ресурсы есть, но не получается то, что надо». Семнадцать лет спустя бывший министр финансов Александр Лившиц писал в «Финансовых известиях» (5 октября 2005 года): «Экономика, однако, похожа на женщину. Её разве поймёшь?» С этих признаний начинается книга «К пониманию макроэкономики государства и мира» Внутреннего Предиктора СССР — с вопроса, наукой ли является то, что преподают под названием «экономика», и есть ли у этой науки критерий истины, которым её вообще можно проверить.

Содержание обзора:

1. Две экономики, а учат только одной
2. Хрематистика вместо экономики: подмена в самом названии предмета
3. Почему экономическая наука не работает: критерий истины в экономике
4. Чем на самом деле задаётся уровень цен
5. Два рычага макроуправления: налоги и кредит под процент
6. Право собственности на средства производства — это право управления
7. Кому и зачем читать

Две экономики, а учат только одной

Различение простое до обидного. Первый класс теорий отвечает на вопрос, как частному предпринимателю законными способами набить себе карманы, — это «экономика для клерков», основа финансово-экономического образования везде. Второй рассматривает экономические отношения как средство достижения внеэкономических целей — «экономика для хозяев» — и нигде не преподаётся: это личные мнения высшего менеджмента и традиции семей банковских и промышленных магнатов, примерно 350—400 семейств в мире, из них около 50 в США. Отсюда вывод: выпускник экономфака получает навыки исполнителя, а рамка их применения задаётся вне поля зрения. Курсы, которые прямо называются «Макроэкономика» и должны бы описывать экономику для «очень больших хозяев», работа оценивает без обиняков: они «полны вздора, подобного утверждениям о том, что затмения солнца происходят вследствие нападения на светило дракона, которого следует отгонять ударами в барабаны, тазы и кастрюли».

Хрематистика вместо экономики: подмена в самом названии предмета

Здесь работа уходит в этимологию. Термин «экономика» ввёл в оборот греческий историк Ксенофонт (430—354 гг. до н.э.): слово составлено из «ойкос» — «дом, хозяйство» — и «номос» — «правило», буквально «правила управления домашним хозяйством». А то, что преподаётся сегодня под этой вывеской — искусство обогащения ради самого обогащения, — Аристотель (384—322 гг. до н.э.) называл другим словом: «хрематистика», от греческого «хрема», «владение». И порицал её как явление, разрушительное для общества.

Подмена случилась не вчера: две с половиной тысячи лет назад уже было понятно, что правила ведения хозяйства и искусство личного обогащения — разные предметы. Курс, который в вузе называется «экономика», по факту учит хрематистике, а настоящая экономика остаётся личным делом тех же 350—400 семейств из первого раздела. Раз название предмета подменено, проверять его нужно не по тому, что оно о себе заявляет, — снова та же формула «практика — критерий истины».

Почему экономическая наука не работает: критерий истины в экономике

Самый сильный ход работы — сравнение с инженерной наукой. Сопромат считается наукой не по решению учёного совета, а потому, что дома и мосты стоят, корабли плавают, самолёты летают: практика — критерий истины для инженерной дисциплины, и она эту проверку проходит. Невозможно представить студента, который заявляет на экзамене: «Профессор, механика сплошных сред, как женщина: разве её поймёшь?» — и получает «отлично».

Дальше тот же критерий истины прикладывается к экономике, и раздел превращается в подборку саморазоблачений. Рузвельт в «Беседах у камина» замечает, что экономисты «каждые пять — десять лет меняют свои формулировки экономических законов». Трумэн просит дать ему «одностороннего экономиста». Академик Аганбегян в «Прожекторе перестройки» 24 января 1988 года на реплику «Общественность привыкла верить науке…» попросту рассмеялся. Единственным честным признанием той поры названы слова академика Анчишкина в «Коммунисте» за март 1987-го: «экономическая наука да и общественные науки в целом оказались не готовыми к ответу на вопросы, поставленные XXVII съездом партии».

Тот же принцип работа прикладывает и к истории хозяйствования. В.И. Гуляев в книге «Загадки погибших цивилизаций» приводит пример, который годится как ещё одно подтверждение формулы «практика — критерий истины»: улучшение методов земледелия значило для судьбы народа больше, чем десятки выигранных сражений. Военная победа без работающего хозяйства ничего не решает — прокормленное население решает многое.

Чем на самом деле задаётся уровень цен

Ответ дан формулой в одну строку: уровень цен пропорционален объёму денежной массы, отнесённому к количеству энергии, вводимой в макроэкономическую систему. Следствие в учебниках не проговаривается: цены на энергию задают уровень всех остальных цен, а значит, тарифная политика есть политика ценовая.

Отсюда же критика привычных мер стоимости. Доллар назван псевдоинвариантом. Золото проверено историей: в Испании XVI века цены выросли втрое при неизменном спектре производства — инфляция случилась при натуральном золотом обращении. Устойчивой мерой предлагается киловатт-час электропотребления, а не «тонна условного топлива». Попутно отвергается трудовая теория стоимости: люди как работники несопоставимы, сопоставимы они только как потребители.

Пятый раздел отвечает на вопрос, что такое настоящая экономическая наука, — через результат: все сыты и одеты, у семей удобное жильё, у взрослых есть время на детей, а тот, кто честно трудится, живёт на одну зарплату. Отсюда же второе различение: потребности разделены на демографически обусловленные — предсказуемые на десятилетия вперёд и потому обеспечиваемые гарантированно — и деградационно-паразитические, непредсказуемые ни по номенклатуре, ни по объёмам. В терминах теории управления первое — вектор целей, второе входит в вектор ошибки.

Два рычага макроуправления: налоги и кредит под процент

Работа называет два инструмента макроуправления экономикой государства. Первый — налогово-дотационная политика, она в руках государства: чем облагать и кому давать льготы, решает правительство. Второй — управление кредитом под процент, включая прощение заведомо неоплатной задолженности, и этот рычаг в руках надгосударственной банковской корпорации, а не государства.

Разница принципиальна: первым рычагом управляют те, кого можно спросить, второй устроен так, что спросить не с кого — бремя процента растёт само по себе, независимо от состояния хозяйства. Отсюда конфликт, который работа называет напрямую: государственность против международной корпорации ростовщиков. Примерами разрешения этого конфликта в пользу народов работа называет СССР при И.В. Сталине и Арабский халифат эпохи его становления: в обоих случаях государственность сумела нейтрализовать ростовщическую международную мафию, а не «лечь» под неё — снова та же формула «практика — критерий истины», а не идеологический спор.

Право собственности на средства производства — это право управления

Третий раздел переопределяет понятие, вокруг которого построено всё хозяйственное законодательство. Право собственности на средства производства раскрывается единственно как право управления производством и распределением продукции — непосредственно или через доверенных лиц; право на землю и недра — как право организовать труд людей с использованием этих ресурсов. Следствие вылезает сразу: формальный владелец, не управляющий ни производством, ни распределением, собственником в этом смысле не является. Здесь же разводятся «право» и «закон»: слова «право» и «праведность» однокоренные, поэтому право ставится выше закона.

Кому и зачем читать

Тем, кто учился на экономиста, работа даст неприятный, но полезный вечер. Сто четырнадцать страниц в жанре тезисов — конспект, а не монография. Тем, кто далёк от предмета, ценнее цифры из сносок: киловатт-час в бедных странах, включая Россию, стоит порядка цента, а в США и Европе не ниже десяти; нормо-час в российском ВПК — шестьдесят рублей, в США — семнадцать-двадцать долларов, в Японии — тридцать пять. Автор называет эти цифры параметрами настройки глобальной системы ограбления — и снова предлагает проверить их как критерий истины: сравнить со своей зарплатой и со своим счётом за электричество.

О чём стоит знать заранее. Второй рычаг макроуправления авторы связывают с надгосударственной банковской корпорацией и описывают её в рамке того, что называют библейским проектом, со ссылками на стихи Второзакония и Исаии. Формулировки там резкие; экономическая часть аргумента самостоятельна и проверяется отдельно — по той же формуле «практика — критерий истины», а не ссылкой на авторитет текста. Книга «К пониманию макроэкономики государства и мира» ВП СССР входит в сборник «Экономика всеобщего достатка» и в Том 30 Собрания работ.

Частые вопросы

Какая это редакция?
Тематически расширенная редакция 2009 года (текст датирован 15—26 августа). От прежней отличается двумя добавленными разделами — «Практика — критерий истины» и «Исходные положения общественно-полезной экономической науки».

Нужна ли экономическая подготовка?
Нет. Жанр обозначен как тезисы: понятия вводятся по ходу, математики почти нет. Пригодится готовность к переопределению привычных терминов.

Чем хрематистика отличается от экономики, если коротко?
Экономика (от Ксенофонта) — правила ведения хозяйства, чтобы дом или страна были обеспечены. Хрематистика (термин Аристотеля) — искусство обогащения ради самого обогащения. Работа утверждает, что вузовский курс учит второму под вывеской первого.

Где искать продолжение темы?
В заключении авторы отсылают к «Краткому курсу… Концепция общественной безопасности» (полнее всего — редакция 1999 года) и к экономическому разделу «Мёртвой воды» с редакции 1998 года.